Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 12 – Вероника Лесневская

— А зачем, Лука? — взрываюсь. Меня всю трясет, как в лихорадке, руки дрожат, отчего пластиковые фигурки угрожающе стучат друг об друга в коробке. — Что тебе нужно от нас?

Он отворачивается к окну, раскрывает створки настежь, впуская в помещение прохладный осенний сквозняк и капли дождя. Упирается кулаками в подоконник, делает глубокий вдох, так что плечи поднимаются и все тело напрягается. Выдохнув, достает сигарету.

— Я же сказал, — цедит, зажав фильтр в зубах. — Ты! Возвращайся.

— Одна?

Чиркает зажигалкой. Осечка. Нет огня, как и в наших с ним отношениях.

Ещё щелчок — и пламя сдувает порывом ветра.

— Черт! — шипит.

Я не выдерживаю. Снова смелею. Зажав конструктор подмышкой, как оружие, я нагло забираю у мужчины сигарету — и вместе с начатой пачкой отправляю в мусорное ведро.

— У нас не курят, сын не переносит дым.

— Сын, — заторможено произносит Лука, будто вспоминая о его существовании. Смотрит куда-то вдаль, на пасмурное небо, закрытое тучами. — Разумеется, с ним переезжай.

— А своего ты куда денешь?

— Он сейчас живет с моими родителями, а с Милой я расстался, — заявляет без эмоций. — Не сошлись характерами.

— Понравилось разводиться?

— Я на ней не женился. Зачем паспорт марать? — оглядывается на меня. Внезапный разряд молнии озаряет небо и отражается в его глазах. Выглядит зловеще. — За всю жизнь я тебе одной предложение сделал. И только с тобой был в официальном браке.

— Какая честь, — фыркаю с сарказмом.

На улице гремит гром, ливень усиливается, сплошной стеной обрушиваясь на землю, вода заливает подоконник, попадает на чистый, безупречный пиджак Луки, и он спешно захлопывает окно.

— Тише, Ника, мы оба понимаем, что снова сойтись — лучший вариант и для нас, и для твоего сына, — лениво убеждает меня, прохаживаясь по кухне. — Прекрати мне дерзить, пообщайся с Максом, объясни ему все с точки зрения своей гребаной психологии — и собирай вещи. Будем жить одной семьей, как раньше.

— Не слишком ли много условий для изменщика? — преграждаю Луке путь, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза. А в них пустота, ни тени раскаяния. — Напомню, что это ты привел в дом любовницу. Не я!

Прищуренный взгляд бывшего пронзает меня насквозь. На дне зрачков плещется ненависть, но обращена она не ко мне.

— Твой любовник всегда был рядом с нами, — с претензией и ревностью чеканит Лука. — Третий лишний. Безвылазно лежал между нами в нашей постели.

— Ты бредишь, — я отрицательно качаю головой, нервно потирая лоб. — Ты помешался на нем, а я даже повода не давала…

— Ты звала меня его именем, — перебивает хлестко, словно отвесил мне словесную пощечину.

Повисает пауза. Я закусываю губу, прячу вспыхнувшее лицо в ладони. Дыхание прерывается, в груди пожар.

Мне не стыдно, но я злюсь сама на себя за то, что так и не смогла забыть Его. Чувства мне неподвластны, однако свои поступки я всегда контролировала.

— Я тебе не изменяла, — упрямо стою на своем. — Я хранила верность, а ты — нет.

Молчит. Буравит меня снисходительным взглядом, будто делает одолжение.

— Хорошо, — бесстрастно выдыхает. — Если настаиваешь, я дам тебе слово, что больше ни на одну женщину не посмотрю. Но и ты будь нежнее и внимательнее ко мне. Все зависит от тебя.

Мысленно отсчитываю секунды… чтобы не убить его.