Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 9 – Вероника Лесневская

Папка Демина захлопывается, летит на край стола. Я не могу сосредоточиться на делах, буквы скачут перед глазами, собираясь в образ Ники. Выдержка трескается по швам, и я даю слабину. Рука сама тянется в карман.

В портмоне ее фотография. Последняя. Со свадьбы. Храню ее по старинке, только Луку отрезал и выбросил. Жаль, что в жизни нельзя так же.

Большим пальцем веду по миловидному лицу, очерчиваю воздушные волны белоснежной фаты, касаюсь линии корсета на груди. Красивая… Ника смотрит в кадр с легкой тоской и укором, будто ее взгляд адресован мне. На прощание.

«Я люблю тебя, Дань», — шелестит в ушах. Наивно, тихо и нежно, но метко в душу.

— И я тебя, маленькая, только ты об этом так и не узнала, — выдыхаю в пустоту.

Прячу снимок, пока он не довел меня до срыва.

Я перестал следить за Никой после того, как она уехала в Сербию за мужем и родила от него сына.

Оторвал с мясом. Мысленно пожелал счастья.

Ей. Но не ему…

Какого черта натворил Лука? Чем ее обидел?

Почему она уехала вместе с ребёнком? Ведь не просто так они развелись. Должна быть причина, и довольно весомая для того, чтобы оставить сына без родного отца.

Много лет назад я поклялся не лезть в Никину семью. Я пробил ее по базам лишь единожды... Смалодушничал. Но как только проверил, что у неё все хорошо, то решил не мешать ей строить счастье с другим. Она достойна лучшего.

Отпустил, но не забыл.

После сегодняшней встречи все мои обещания летят к черту.

Всё-таки срываюсь…

Подумав, я открываю ноутбук, запускаю базы данных и яростно вбиваю в строку ее имя.

Николь Томич (Прохорова).

На секунду пальцы замирают над клавиатурой. Я знаю, что это точка невозврата. Увязнув в ней снова, я больше не смогу выбраться.

ENTER. Идет поиск…

С возвращением в ад, Богатырев.

Николь

— Папа? — с сомнением шепчет Макс, когда мы заходим в квартиру.

Я напряженно замираю на пороге, прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни, и вместе с добрым маминым улавливаю басистый мужской, от которого к горлу подкатывает горечь обиды. Импульсивно сжимаю руки в кулаки, и ключи больно врезаются в ладонь. Я не чувствую дискомфорта — накатившая ярость в стократ сильнее.

Как он посмел заявиться сюда? После всего, что натворил. Извалял меня в грязи, а теперь как ни в чем не бывало пьет чай с моей мамой.

— Надолго ты в России, Лука?

— Задержусь… пока не верну Нику и сына.

От возмущения я теряю дар речи.

Подлец!

Судорожно хватаю ртом воздух, в то время как Макс бросает сумку со спортивной формой в коридоре, неуверенно заглядывает на кухню, но войти не решается.

Ему было шесть, когда мы с мужем развелись. Он осознавал, что происходит, замечал мои слёзы, как бы я ни пряталась от него, рыдая ночами в подушку, но никак не мог понять, почему папа нас прогнал. Лихорадочно искал причины… в себе. Невыносимо было наблюдать за мучениями ребёнка. Первое время он плакал и скучал, обещал вести себя хорошо, чтобы отец простил нас и позвал домой. А потом вдруг замолчал, ушел в себя, будто резко повзрослел.

Как я могла объяснить сыну, что дело не в нас, а просто его папа — гнусный предатель? Три года бесед и терапии, чтобы у Макса не развились комплексы, и сейчас, когда мы научились жить без него, Лука вернулся.

— Хм, ты сильно обидел мою дочь…