Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 153 – Вероника Лесневская

Растрогавшись, я приседаю к нему, с трепетом и нежностью всматриваюсь в любимое личико. Сынок участливо шепчет: «Больно?» — и заботливо дует на мою рану.

Наконец-то понимаю, на кого он похож. Почему я не видела этого раньше?

Серые глаза, прямые пепельные волосы, серьёзный взгляд исподлобья, военная выправка, твердый характер, обостренное чувство справедливости и большое чистое сердце.

Маленький Богатырев.

Наш с Даней сын. Я всё-таки исполнила его желание.

— Я люблю тебя, мой мальчик, — нашептываю, порывисто обнимая и расцеловывая Макса. Тихо плачу. — Мы с папой тебя очень любим.

* * *

История Мирона Громова — "Подари мне сына! ПРИСЯГА НА ВЕРНОСТЬ"

Данила

— Богатырев, с вещами на выход!

Я подхватываю сумку, срываюсь с места и вылетаю из камеры-одиночки, которая, несмотря на относительный комфорт, организованный по просьбе Мирона, до нервного срыва осточертела мне за эти дни. Молча бреду вслед за охранником по вонючим коридорам изолятора, и кажется, что мы идем невыносимо медленно.

Душа рвется на свободу, к своим. Дома меня ждут жена и сын, при мысли о которых я улыбаюсь как сумасшедший.

За спиной с металлическим скрежетом задвигаются решетки, и я невольно ускоряю шаг.

На выходе мы пересекаемся с начальником СИЗО. Он пожимает мне руку, как хорошему знакомому, которого искренне рад видеть. Не могу ответить ему взаимностью — хочу убраться отсюда как можно скорее.

— Данила Юрьевич, — обращается ко мне полковник с вежливой улыбкой, и я пытаюсь изобразить что-то доброжелательное в ответ. — Мы закрываем ваше дело. Потерпевший забрал заявление, а свидетель отозвал свои показания, — сообщает он невозмутимо, и я теряю дар речи от удивления.

Не верится, что Лука пошел на попятную, да ещё и усмирил свою подставную шавку, которая лжесвидетельствовала против меня. В голове нет ни единой версии, какая сила могла заставить его отступить. Сербский гад всеми правдами и неправдами пытался утопить меня, зная, что с клеймом в виде имеющейся судимости я уязвим перед законом.

Несмотря на хорошее ко мне отношение, адвокат Мирона с трудом добился, чтобы меня освободили до суда под подписку о невыезде, а дальше борьба должна была продолжиться. Второй залет не могли так просто спустить мне с рук. Я рисковал подтвердить статус настоящего рецидивиста, как и предрекала мама Николь.

Неужели все закончилось? И я оправдан? Без последствий и судебной канители…

— Что? — выдавливаю из себя, отмерев.

— Нам нечего вам предъявить. Все обвинения сняты, так что вы можете быть свободны.

— Спасибо, товарищ полковник, — улыбаюсь на этот раз искренне. И с черной иронией добавляю: — Не буду говорить вам «До свидания». Надеюсь, больше не увидимся.

— Не при таких обстоятельствах, — смеётся он, хлопая меня по плечу. — Всего доброго, передавайте Громову привет.

— Обязательно.

Подписав бумаги и забрав документы, я беспрепятственно пересекаю КПП, выхожу на свежий воздух. Тяжелая дверь с грохотом закрывается за мной, и я выдыхаю с облегчением. В небольшом мрачном дворике припаркован серый внедорожник Мирона, неподалеку притаился незнакомый черный фиат с иностранными номерами, но я не придаю ему значения — мало ли кого с зоны встречают.

Домой, черт возьми! К семье!

Я дико соскучился по своим.