Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 150 – Вероника Лесневская

— Мне тоже, поэтому подстрахуйте меня, пожалуйста, — признаюсь тихо, вгоняя мрачного начбеза в ступор. — Поверьте, это очень важно для меня, — дыхание сбивается, когда я добавляю сипло: — Для нас с Данилой…

— Какое бы решение вы ни приняли, вы в безопасности. Можете быть в этом уверены, — заверяет он меня и нажимает кнопку на рации. — Василий, введите гостя.

Охранники оставляют нас с Лукой в гостиной, как я и просила, а потом исчезают, но я все равно чувствую их присутствие и расправляю крылья. Мы садимся друг напротив друга: он занимает диван, и почему-то в этом мне видится параллель с кушеткой психолога, я опускаюсь в кресло, закинув ногу на ногу и сцепив руки в замок на колене.

Между нами ваза с цветами, как немой свидетель предстоящей беседы и как напоминание о Дане, словно он тоже рядом.

Я на своей территории. Я дома. Сегодня я не позволю себя обмануть.

— Ты изменилась, Николь, но такой ещё больше меня привлекаешь, — вальяжно откинувшись на спинку дивана, Лука бесцеремонно облизывает меня похотливым взглядом. — Ты стала увереннее в себе, спокойнее, красивее. Царица.

— Женщина расцветает рядом с любимым человеком, — произношу с легкой улыбкой, наблюдая, как он меняется в лице.

— Спала уже с ним? — выплевывает ревниво, на миг обнажая свое истинные чувства. Его дыхание учащается, ноздри раздуваются, как у быка на арене, взгляд пренебрежительно скользит по моему телу. — Хотя зачем я спрашиваю — и так понятно. Все шесть лет, пока мы были женаты, ты им грезила, во сне его звала, ждала, что он одумается, вспомнит тебя, приедет и заберет. Дождалась? А хрен вам! Он будет сидеть. А ты если не захочешь быть со мной, то останешься одна.

С каждой фразой, которая летит в меня безжалостно, как камень в блудницу, Лука теряет свое напускной флер интеллигентности. Я терпеливо жду, когда он станет собой, настоящим, сбросит маску любящего бывшего мужа — и сорвется в откровения.

— Ответь мне, Лука, каково это — шесть лет жить с женщиной, которую украл у друга? Ты ведь солгал мне в то утро — Данила не бросал меня, а сел за брата. Если бы я знала правду, я бы выбрала его. Ты понимал это, поэтому молчал, — делаю паузу, посматриваю на дверь, за которой скрылся Антон Викторович с моим сыном, и провокационно выдаю: — Каково быть с женщиной, которая любит другого?

— Нормально, — лениво отмахивается Томич, совладав с эмоциями, и гаденько усмехается. — Ты была в моей постели, и в первое время мне этого было достаточно, пока я не захотел ребёнка.

— У нас был Макс, — аккуратно напоминаю, улавливая каждое изменение его мимики.

Лука нервно дергает губой, будто ему противно, опускает взгляд в пол, рассматривая свои мокрые ботинки, которые не соизволил снять.

— Другого ребёнка, — отвечает абстрактно, стряхивая воду с подошв на светлый ковер. — У нас не получалось, ты вешала мне лапшу на уши про женские болезни, а потом я совершенно случайно нашел у тебя противозачаточные таблетки. Ты не хотела от меня детей. Тебе было достаточно твоего обожаемого сына, что в принципе закономерно и ожидаемо…

— Почему? — снова вклиниваюсь. И он снова уходит от ответа.

— Знаешь, я сломался после той ссоры и впервые задумался о разводе. Тогда же появилась Мила, которая стала больше чем помощницей. Она крутилась вокруг меня, в рот заглядывала, заботилась обо мне, чего ты никогда не делала. Я полез на нее от отчаяния, дальше само как-то завертелось, и она залетела. Поначалу хотел на аборт ее отправить, но передумал. В тот вечер… на юбилее… хрен знает, что на меня нашло. Хотел показать тебе, что кому-то нужен, самоутвердиться, на ревность тебя вывести. После развода сам пожалел об этом, младенца родителям оставил, Милку выгнал. Потому что она не ты, — запинается и пронзает меня недовольным взглядом. — Чего тебе не хватало, Ника, м? Я же все для тебя делал, а ты…. таблетки глотала, лишь бы мне не рожать. Зато ему — хотела, ведь так?