Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 20 – Вероника Лесневская

Уткнувшись в документы, я пытаюсь спрятать дикое смущение под маской безразличия. Как назло, с фотографии в его личном деле на меня устремлены те же самые наглые серые глаза. Не позволяют сосредоточиться на работе, а насмешливый баритон окончательно выводит из себя.

— Колючая, но все равно маленькая.

— Начнем с опросника, — бесстрастно бросаю, игнорируя его слова. — Отвечайте быстро, первое, что приходит в голову. Я засеку время. Напротив каждого вопроса вам нужно поставить «да», «нет» или «затрудняюсь ответить».

Не поднимая глаз, я протягиваю ему листки, и он берет их так, что мы соприкасаемся пальцами. Короткий импульс тока бьет по нервным окончаниям. Я отдергиваю руку.

— Время пошло, — буркнув, я запускаю таймер.

Бежит секундная стрелка, в воцарившейся тишине слышно, как перо скрипит по бумаге, как размеренно дышит Богатырев, не выдавая ни капли волнения, и как аритмично бьется мое сердце. Надеюсь передохнуть, пока он занят тестами, но снова чувствую на себе его взгляд. На автомате заполняя бланк, как робот, он постоянно посматривает на меня исподлобья. Что-то пишет внизу последнего листа, возвращает всю стопку мне и, пока я медлю, сам отключает таймер.

— Каков вердикт? — проводит рукой по затылку, немного нетерпеливо. Волосы у него необычного цвета, будто пеплом присыпаны, на висках проступает ранняя седина.

— Вы как будто заранее знали, что отвечать, — шокировано выдыхаю, бегло изучив заполненный размашистым почерком опросник. — А это что? — хмуро бубню, наткнувшись на цифры в самом конце.

— Мой номер, Колючка. Свой ты не дашь, по тебе видно, так что приходится проявлять инициативу, — легко произносит он, сохраняя армейскую выправку и ровную осанку, в то время как я судорожно сминаю уголок листка влажными пальцами. Если кому и нужна сейчас психологическая помощь, то явно не ему.

— Зачем?

— На днях я ухожу в море, — важно сообщает. — На свидания и конфетно-букетный период у меня сейчас времени нет, но терять тебя не хочется. Поэтому будем общаться по телефону и знакомиться ближе. Лучше присылай сообщения, на них я тебе по возможности отвечу. Сама понимаешь, служба, звонок могу не услышать или сигнал не пройдет.

Его наглость как удар под дых. Я не знаю, как реагировать. И всё-таки взрываюсь.

— Богатырев, вы, наверное, меня с кем-то путаете, — в сердцах бью ладонью по столу. Но на каменном лице Данилы ни один мускул не дрогнет. — Если кто-то из местных женщин позволяет себе вольности, то это совсем не значит, что так можно со всеми. Я не…

— Ты имеешь в виду Инну, которую весь офицерский состав переимел? — грубо перебивает меня.

— Весь? — выгибаю бровь.

— За редким исключением, — усмехается, уловив подвох. — Она не в моем вкусе. А вот ты — да.

В легких сгорает кислород, но я нахожу в себе скрытые резервы, чтобы дерзко отчеканить:

— Не всегда наши желания совпадают с возможностями. Я вам не по зубам.

— Напрасно ты так, — тихо рокочет. От его хриплого голоса у меня мурашки по коже. — Я ведь с самыми серьёзными намерениями.

— Замуж позовете?

— Почему бы и нет, — улыбается с лукавым прищуром. — А пойдешь?

— Нет, — фыркаю, опустив голову.

— Почему?

— Вы не в моем вкусе, — возвращаю ему его же фразу.

Богатырев берет паузу. Наше молчание, как передышка перед решающим боем. Покосившись на командирские часы, он вздыхает с досадой и без тени ехидства уточняет: