Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 75 – Вероника Лесневская

«Задержусь. Ужинайте и ложитесь спать без меня», — приходит скупое сообщение.

Перезвонить не позволяет гордость. Я и так сама себе противна. Совсем как в тот день, когда рванула к нему в Североморск.

Однако тогда я была молодой, неопытной и влюбленной, а сейчас что происходит?

Что с тобой не так, Николь? Мало он тебя потрепал? Почему ты такая жалкая?

Глаза слипаются и слезятся. Я гипнотизирую помутневшим взглядом вход.

Дверь заперта, во дворе тихо и темно.

Стрелки часов неумолимо ползут по циферблату.

Неужели Данила остался у неё на ночь?

Данила

В коридоре детского отделения пусто, тихо и витает специфический запах больницы. Время посещений закончилось, но я легко договариваюсь с медперсоналом, и для меня делают исключение. На посту приходится представиться отцом Матвея, чтобы впустили к нему в палату без вопросов и проволочек. Вынужденная мера, но именно в этот момент меня немного коробит, как будто Ника за моей спиной, слышит все и… осуждает.

Сегодня я видел ревность в ее глазах. Так непривычно. Словно мы снова вместе и принадлежим друг другу. Словно наши обещания всё ещё в силе. Словно ни черта не прошло и не забылось — нужна лишь искра, чтобы между нами опять разгорелся пожар.

На мгновение злость берет. Ты же сама замуж выскочила, Колючка! Через месяц после нашей ночи. Какие, черт возьми, ко мне претензии?

Но в следующую секунду меня отпускает. Пусть винит меня во всех смертных грехах, лишь бы рядом была. В моем доме. Под моей защитой.

Я привык довольствоваться малым. Мне достаточно видеть Нику, слышать ее голос и знать, что у них с Максом все в порядке. Мальчишка, в отличие от своей упрямой матери, заметно тянется ко мне. Стоит признать, это взаимно. Не могу избавиться от мысли, что он мог быть моим, если бы не роковая случайность.

Где-то там, в параллельной реальности, которой не суждено сбыться… Макс мог быть нашим с Никой общим сынишкой. Но они достались ублюдку Томичу.

«Самолет в воздухе», — мигает лаконичное сообщение от моих людей.

Скептически покосившись на часы в отделении, я недовольно качаю головой. Долго же они Луку «убеждали», однако таким амбалам отказать невозможно. Себе дороже, а он слишком любит себя, чтобы рисковать.

«Спасибо за службу. На сегодня свободны», — отвечаю так же коротко.

Можно выдохнуть, но ненадолго. Этот урод обязательно вернется. За моей Никой.

Однако я ее никому не отдам. Больше нет.

— Здравия желаю, боец! — бодро и шутливо обращаюсь к племяннику, толкая дверь в палату. — Держишься молодцом, я надеюсь?

На моем пути возникает Алиса, мило улыбается мне, хлопает ресницами и порывается обнять, а я борюсь с острым желанием отшвырнуть ее на хрен к унылой больничной стене, чтобы не мельтешила перед глазами. Не испытываю к ней прежних родственных чувств — она все убила своим поступком. Я ведь как к родной сестре к ней относился, оберегал ее и поддерживал, а теперь в душе ничего не осталось, кроме отвращения, причем к нам обоим.

— Отойди, я к Матвею, — сурово цежу сквозь зубы, чтобы слышала только она.

Не хочу пугать и огорчать моего пацана — ему и так сейчас нелегко. Но Алиска не подчиняется. С приклеенной улыбкой забирает у меня пакеты с игрушками и фруктами для маленького больного, как бы невзначай касается пальцами моей руки, проводит по побелевшим костяшкам.