Книга Развод. Семейная тайна, страница 22 – Луиза Анри

Она надела чёрные перчатки, пряча дрожь в пальцах, и вышла под дождь. В кармане — флакон с ядом и ключи от квартиры напротив их дома.

Скоро, Гордей. Твоё солнце погаснет!

Ася

Июньское солнце жгло асфальт, а тени от лип на тротуаре казались слишком короткими для спасения. Я шла по набережной, одной рукой придерживая живот, где Лия ворочалась, будто протестуя против духоты. Врач велел гулять, но каждая прогулка теперь — испытание. Словно город знал мои тайны и шептал их сквозь шум машин: *«Он был у неё. Он лжёт. Ты одна»*.

— Ася? Божечки, это ты?!

Голос заставил вздрогнуть. Передо мной возникла Марина — на шпильках, впивающихся в раскаленный асфальт, в платье-футляре цвета морской волны, подчеркивающем безупречную фигуру. Её платиновый блонд сиял, как в рекламе люксового шампуня, а холодные голубые глаза уже скользили по моему свободному льняному платью песочного цвета и мягким кожаным мокасинам. Несмотря на дорогой крой и этикетку дизайнера, платье было слегка помято, а на мокасинах виднелась пыль — следы долгой прогулки в поисках тени

— Марин… Привет. — Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Мы стояли так близко, что запах её парфюма — холодный, дорогой — перебивал духоту. Как будто сама моя беременность была дурно пахнущей неловкостью.

— Господи, я тебя не узнала! — Она сделала шаг назад, окидывая меня театральным взглядом. — Ну надо же, из нашей скромной «педагожки» — в жены олигархам! Как твой… Гардей, кажется?

— Гордей, — поправила я, чувствуя, как Лия бьёт ножкой в ребро. Точно в такт её язвительному тону.

— Ах да, Савелов! — Марина щелкнула пальцами. В её глазах мелькнуло что-то острое, хищное. — Весь курс судачил, когда ты бросила учебу. Говорили, он увез тебя на яхте в Монако, а ты… — Она нарочито замолчала, рассматривая мой живот. — …оказалась тут. С «последствиями».

Жара стала невыносимой. Голова закружилась. Я вспомнила нашу аудиторию: запах мела, старых парт, её смех за спиной, когда я заикалась на семинаре. Она всегда знала, где уязвить.

— Тебе повезло, — продолжила Марина, играя массивным кольцом на пальце. — Сидишь в золотой клетке, пока мы, дуры, практику в пятом «Г» проходим. Вчера Петрович опять орал: «Куда вы лезете, Марина Степановна? Вы не Савелова, вам зарплату отрабатывать!» — Она передразнила методиста, но в её голосе звенела горечь. Зависть? Злорадство?

— Я… Я доучусь, — пробормотала я, глядя на барханы ивы над рекой. Гордей обещал репетиторов после родов. Обещал многое.

— Конечно, — она фальшиво улыбнулась. — С такими-то возможностями. Хотя… — Она наклонилась, будто делясь секретом. Её духи ударили в нос. — …слышала, у твоего принца есть сестра. Такая… яркая. Адель. Она часто в новостях. Светская львица, филантроп. — Пауза. Хищная. — Говорят, они очень близки. Особенно после смерти мамы Гордея.

Ледяная волна прокатилась по спине. Она знает. Или догадывается? Я сжала кулон отца, спрятанный под тканью.

— Они сводные, — сказала слишком резко. — Не родные.

Марина рассмеялась — звонко, как колокольчик, но в глазах не было веселья.

— Ах, детка, кровь — не вода. Особенно в таких семьях. — Она поймала такси взмахом руки. — Ладно, бегу! У меня свидание с сыном декана. Не то что у тебя, конечно, но… шанс. — Дверь захлопнулась. Она высунулась из окна: — Береги животик! И… мужа. Мало ли что.