Книга Сделка на… любовь?, страница 61 – Луиза Анри

Время перестало идти, она словно замерла в вакууме, все чувство испарились, оставив место опустошенности. Дрожь прошла… Вялыми руками распахнув дверь, Алия подошла к огромному зеркалу во всю стену, уставившись в собственное отражение.

— Детка, ты идешь? — бросил мужской голос по ту сторону дверей. Алия списала это на галлюцинации. Но когда дверь приоткрылась, девушка ошарашено повернулась. «ОН? Здесь?» Одновременно за ее спиной распахнулась дверь еще одной кабинки.

— Ну, здравствуй, Лили! — услышала Алия до боли знакомый голос.

Алия

Самое тяжелое — отпустить, отпустить того, кому отдал частичку сердца. Того, без кого мир потерял немного красок и яркости… Того, кто всегда будет в сердце, но мысли о нём принесут боль… Вновь ту боль, разрывая душу и уничтожая радость, вновь и вновь, а время не будет лечить, лишь временно притупит боль, пока не вспомнишь вновь об этом человеке. Воспоминание, разбитое на тысячу кусков, перестает быть воспоминанием? А может, тогда вместо одного появляется тысяча воспоминаний… И каждое из них начинает болеть по отдельности. Теперь я вновь прокручиваю в голове те долгие секунды, когда ошарашенно замерла посреди уборной, взывая ко всем известным мне силам с просьбой не сойти с ума. Все чувства словно окаменели. И теперь твердо знаю, что остается, когда внутри все окутывает шок. Остается пустота. А в ней — боль. Она не проходит и не стихает. Говорят, что время лечит. Я на это не надеюсь. Когда-то я мечтала смотреть на звезды рядом с любимым человеком. Но в тот момент, когда я увидела мужчину в проеме двери, я поняла, что теперь этого уже не будет. Ничего не будет. А я почему-то есть. Живу по привычке, хожу по привычке, говорю по привычке…

Казалось, будто все это происходит не со мной. Я словно была сторонним наблюдателем, который с критикой терпит плохо поставленный бродвейский мюзикл. Марионетку дернули за ниточки, и я с дрожью развернулась, хотя в этом не было нужды: голос был мне слишком хорошо знаком. Знакомая пара блестящих карих глаз, в глубине которых словно плясали бесенята, темные кудри в замысловатой прическе, слегка надменная улыбка… На место опустошения ворвался целый калейдоскоп чувств: стыд, неверие, гнев, растерянность… Они смешались в столь диком коктейле, что первые пару секунд я не могла подобрать слов.

— Алия? — мужской голос за спиной выдал, что его владелец был ошарашен не меньше.

— Не обнимешь подругу? — улыбнулась Оли, делая шаг вперед.

Ее руки обхватили меня за пояс, но я не могла заставить себя сдвинуться с мертвой точки. Я раньше думала, что только смерть может отобрать у меня кого-то. Но потом я узнала, что есть вещи куда меньшего масштаба, которые могут у тебя украсть человека так же полностью, так же навсегда. Человек живёт, дышит, но тебе уже до него не дотронуться, не заговорить. Есть вещи не столь драматичные, как смерть, но не менее постоянные. И в течение одной мучительно долгой секунды она стала для меня чужой. Выпустив меня из объятий, Алия подошла к мужчине. — Думаю, вас нет нужды знакомить, не так ли?

Реакция Керема Габазова была весьма предсказуема — он так же удивленно смотрел на меня, словно увидел впервые. Разумеется, здесь меня встретить он не ожидал. Впрочем, меня также несколько обескуражила его спутница. Но сейчас меня больше интересовал не будущий свекр.