Книга Сделка на… любовь?, страница 78 – Луиза Анри

— Алия, тебе лучше вернуться к себе, — Адам снова повернулся к зеркалу, слегка поправив растрепанные волосы.

Возле дверей своей комнаты я наткнулась на свекровь, которая подозрительно осмотрела меня, но я не обратила на нее внимания, хлопнув дверью практически перед ее носом. Мадина отлучилась куда-то, подарив мне драгоценные минуты свободы. В зеркале напротив отразился мой силуэт, но я не узнавала себя, словно видя себя глазами своей свекрови. Эх, стереть бы все чужие слова из головы и сердца и хоть раз увидеть мир собственными глазами! Я переставала узнавать себя, себя настоящую, превратившись в марионетку, которую то и дело дергали за ниточки.

В голове вертелись слова Адама. Теневой бизнес. На меня словно вылили ведро ледяной воды. Неужели я любила образ, который сама себе создала? И образ этот умер, рассыпался песчаным дождем от порыва ветра. Смастерила, как последняя наивная дура, красивый костюм и влюбилась в него. А когда появился ОН, такой подходящий, я надела на него этот костюм, заставляя носить, не заботясь о том, годится он ему или нет. Я не желала видеть, что он такое на самом деле. Я продолжала любить красивый костюм, а не его самого.

Внутри все переворачивалось от напряжения. Распахнув двери, я вышла на небольшой балкончик, выходящий в сторону сада. Длинная аллея была украшена цветами и лентами, вдоль всего периметра были расположены места для гостей. Я пыталась вглядеться в их лица: странно, большинство я видела впервые. И это на моей-то свадьбе. Помнится, в детстве я все это представляла несколько иначе. Взгляд выделил маму, стоящую у самого конца аллеи и беседующую с Керемом. Я все еще поражалась тому лицемерию, которое скрывал в себе мой свекор. Зазвучали первые аккорды. Неужели уже пора? За спиной кто-то сдержанно кашлянул. Папа. За все утро он едва ли обмолвился со мной парой фраз, хотя был неизменно вежлив с остальными. Какая ирония судьбы. Приподняв подол, я развернулась, и он не успел скрыть восхищения, слишком поздно подмаскировав его под пренебрежение. Перед нами шла сияющая Мадина в сопровождении делегации из четырех ангелов, разбрасывающих лепестки роз. У подножия лестницы я встретилась взглядом с Вероникой, которая улыбнулась, подмигнув мне. Странно, в этот день она казалась мне одной из самых близких людей, хотя я едва ее знала. Уже у самого порога, когда отец повернулся ко мне, чтобы накрыть мое лицо фатой, я набралась сил.

— Папа, прости меня за все, что было…

«И все, что еще будет…»

Не знаю, услышал ли он мои шепот среди всего этого шума, который начался при нашем появлении, на мне показалось, что уголки его губ дрогнули.

Под размеренный ритм Мендельсона мы направились к алтарю. Мимолетно, сквозь дымку слез, я заметила маму, которая с улыбкой слегка кивнула мне, Эмине, которая недовольно сдвинула брови, заметив набирающиеся в уголках глаз слезы, Керема, довольно позирующего перед фотографами. Путь закончился слишком быстро. Мелодия резко замерла в воздухе — передо мной стоял Адам. Рука дрожала, когда отец отошел в сторону, «выполнив свой долг». Среди толпы гостей мне показалось, что я осталась в одиночестве. Работник ЗАГСа что-то говорил, но его слова не достигали моего разума. Я собрала жалкие остатки здравого смысла и мысленно… сложила их в гробик, присыпала землей, придавила надгробным камушком и водрузила сверху букетик цветов. Прощальная речь сводилась к следующему: «Сегодня я провожаю в последний путь мой здравый смысл. Дорогой, покойся с миром. Ты так редко посещал меня раньше, что я почти не замечу твоего отсутствия теперь.»