Книга Сделка на… любовь?, страница 79 – Луиза Анри

В голове все еще звучали отголоски свадебного марша.

— Есть ли кто-то, кто знает, почему эти двое не могут быть связаны священными узами брака? — царило молчание. Работник ЗАГСа обратился к жениху.

Сквозь пелену я уловила слова клятвы, произнесенные Адамом. По восхищенной улыбке Эмине, я поняла, что ЕЕ клятва была превосходна, она гордилась своим мальчиком. По замыслу, Адам должен был надеть мне на палец кольцо уже во время клятвы, но то ли от волнения, то ли я действительно прибавила пару лишних кило, но злосчастное колечко с огромным трудом проскользнуло по пальцу. Среди гостей послышались смешки.

— А теперь невеста, — и стоило мне повернуться к Адаму, как божественную тишину разрезало «Я против!», подобное грому среди ясного неба

От напряжения воздух вокруг словно наэлектризовался, шепот присутствующих волной откатил от дальнего конца до самых передних рядов. Краем глаз я заметила, как Эмине едва не лишилась чувств, Керем пытался успокоить ее приближающийся приступ истерики, взглядами указывая в сторону фотографов, специально приглашенных родителями жениха для статей в журнале. По другую сторону скамьи я встретилась взглядом с родителями. В отличие от Габазовых, они не шептались, лишь ошарашенно смотрели на меня, не понимая, что произошло.

— Что? — наконец-то к Адаму вернулся дар речи.

Я теперь почти также покорилась ему, как однажды по-иному покорилась другому. И оба раза я была дурочкой. И только в эту самую секунду меня настигло озарение.

— Адам… — слишком медленно, словно каждое движение давалось с трудом, я откинула с лица фату. — Я…я не могу так. Все это, — я обвела рукой, охватив пространство вокруг нас, — Чуждо мне. Я не смогу прожить жизнь с тобой, нацепив на лицо очередную маску, делая вид, что все хорошо. И ты ясно дал мне понять, что так и будет. — я видела, что журналисты и фотографы отчаянно пытаются все услышать, дабы передать это по передовицам, поэтому мой голос звучал все тише, но не менее уверенно. — Устраивать светские приемы, дожидаясь, пока ты соизволишь вернуться домой, зная, что ты с другой — ты действительно считаешь, что эта та участь, которую я хотела для себя?

— Алия!! Что ты такое творишь? — к Эмине вернулись чувства, видимо, не самые добрые. — Ты погу…

— Да заткнись ты, старая кошелка! — раздался знакомый голос. Что она тут делает?

Оливия умела появляться эффектно, этого у нее было не отнять. Вопреки принятым традициям, она оделась полностью в черное, такая же черная вуаль скрывала часть лица.

— Оливия? — теперь уже было сложно сказать, кого в данный момент Эмине ненавидела больше — меня или мою экс-подружку невесты. — Твое приглашение аннулировано. Тебе не следует быть здесь.

— А тебе, дорогуша, — скопировав ее любимое словечко, Оли достала что-то из сумочки, — Следует лучше следить за своим муженьком. А то что-то часто он стал трусы терять. — и с этими словами она вручила своей сопернице вышеупомянутый предмет гардероба, которые Эмине швырнула в сторону. Я успела поймать ее взгляд из-под вуали, но расшифровывать сейчас его значение у меня не было ни сил, ни желания. Оли спозировала перед выскочившим в проход фотографом, а затем величественно направилась к выходу, считая свою миссию выполненной.

Засверкали вспышки камер, и только пронизывающий взгляд Адама вернул меня к реальности. Он продолжал просто смотреть, не говоря ни слова, и это его молчание выводило меня из себя. Черт побери, почему он не может сказать ни слова?! Не переубеждает меня! И тут до меня дошло: Адам и не собирался удерживать меня. Если посмотреть на все это трезво, на самом деле ему было глубоко наплевать, буду ли на месте невесты я, Мадина, Оливия или старуха какая-то! Главное, чтобы невеста соответствовала требованиям, которые нужны были для его статуса, а все остальное не имело значения. Он вырос с уверением, что я буду ему хорошей женой, ни разу даже не задумавшись о том, хочет ли он сам этого брака. Брак он видел как некую процедуру, которая освободит его от цепей обязательства. Он ведь должен жениться, так почему бы не выбрать Алию Мусаеву? Она ведь не посмеет ему и слова поперек сказать, она должна быть ему до гроба благодарна за оказанную честь. Наконец, все части мозаики сложились в единую картину.