Книга Сделка на… любовь?, страница 83 – Луиза Анри

Догадки, сменявшие одна другую, отнюдь не вселяли в меня уверенность. Мысль, твердо засевшая в сознании, казалась неимоверно очевидной, и все-таки я ее отвергала. Но в конце концов смирилась, направившись в медпункт.

Я где-то читала, что жизнь человека, его прошлое и будущее — это спираль: каждый виток уже заключает в себе следующий и направляет его. Может, и так. Но моя собственная жизнь представляется мне в виде нескольких замкнутых кругов, и они вовсе не переходят друг в друга с той же свободой, что витки спирали. Переход из одного круга в другой для меня всегда — резкий скачок, а не плавное скольжение. И меня расслабляет бездействие перед скачком — ожидание той минуты, когда я буду точно знать, куда прыгнуть.

Время словно замерло, медленно отстукивая отмеренные пятнадцать минут. Я не знала, хочу ли оказаться в одиночестве или ощутить безмолвное присутствие и поддержку Оливии. Взгляд упал на часы. Время пришло. Я сделала последние шаги к умывальнику и посмотрела вниз, на крошечный белый прибор. Две. Две этих хреновых полосочки. Я не была напугана или растеряна. Я вообще ничего не чувствовала, внутри у меня была огромная, всепоглощающая пустота, будто тишина, что расползается в моей голове, когда нажимаешь на спусковой крючок. И вот в такой вот поистине шекспировской сцене — безмолвно стоящей посередине каюты с тестом в руках — и застала меня Оливия.

— Вот звездец! — без лишних слов до нее дошел весь смысл немой сцены, свидетельницей которой она стала. — Кажется, у нас еще один пассажир в каюте.

Роберт

Самолет, продиравшийся сквозь сплошную завесу грозовых облаков, мелким пятном выделялся в сумеречном небе. За бронированным стеклом угрюмо отстукивал свой размеренный ритм шквальный дождь. Видимость практически достигала нулевого уровня. Небольшой лайнер то и дело слегка отводило в сторону резкими порывами ветра, но большинство пассажиров едва ли обращало на это внимания, я же чувствовал малейший наклон.

— У вас застегнут ремень, господин Эгиев?

Я нехотя перевел взгляд с иллюминатора на лицо юной стюардессы. На бейджике было выведено «Марианна». Говорить не хотелось, я едва заметно кивнул головой. Странно, ее вполне не двузначная улыбка говорила о многой, но я не обратил на это внимание. Она казалась слишком поверхностной. За последние пару недель моя жизнь странным образом вышла из-под обычного размерного ритма. Что ж, по крайней мере, больше уже нечему случиться. Разве что моя сестра выйдет-таки замуж за этого «мозгоправа» из Исландии, который считал себя больно умным.

Марианна задержалась на пару секунд, затем с заметной неохотой перешла к следующему пассажиру. Тусклый свет раздражал, и поэтому я решил сфокусировать внимание на чем-нибудь другом. Резко раскрыв ноутбук, я проверил почту. Поток неотвеченных входящих, парочка спец-предложений от Григория Рязанцева. Я сосредоточился на проекте нового торгового центра.

В памяти возник эпизод из далекого, туманного прошлого…

Федор Мухин, маленький человечек лет шестидесяти, поселился в небольшой гостинице, где я снимал жилье во время учебы в Питере. Он был не особо словоохотлив, что меня полностью устраивало. Семнадцатилетнему мне не очень уж нравилось, когда до меня пытались «достучаться» сверстники, пыжащиеся своим достоянием. Гамид в то время уже работал в адвокатской конторе стажером, Надия, у которой из нас троих сложились лучшие отношения с отцом, проводила летние каникулы у него — в Анталии. И в тот самый день начался отсчет превращения Роберта Эгиева в дельца.