Книга Мирай, страница 116 – Марина Зимняя

— Тебя выписывают? — вкрадчивый голос Лидии Сергеевны, пронизан извиняющимися нотками. Ей то, за что извиняться? Не она ведь сунула мои цветы в мусорный пакет.

— Да, — коротко отвечаю я, выгребая из тумбочки личные вещи. Рассовываю их по пакетам.

— Ну вот и славненько, — ядовито произносит молодая соседка. — А, то я боялась, что из палаты выйти нельзя будет. Сиди и следи за вещами, — смотрит на меня с пренебрежением.

Санитарка выносит в коридор мусорный пакет. Нет, я не умею терпеть! Сдергиваю ее полотенце со спинки кровати и подхватив посуду, стоящую на ее тумбочке, плюхаю все это в ведро с грязной водой. Стало ли мне легче? Ни капельки. Но я не смогла справиться с собой. Пусть скажет спасибо, что я не вылила эту воду ей на голову.

— Ах, ты дрянь! — верещит Ксюша. — Вы видели!? Вы видели, что она сделала! — вопит на всю палату, обращаясь к Лидии Сергеевне. Я не слышу, что та отвечает ей, зато слышу непрекращающийся поток нецензурной брани мне в спину.

До чего же желчными и противными бывают люди. Совершенно не к месту, а может и наоборот к месту, вспоминаются сестры. Я не увижу Любу и Раю дома, зато Лала, наверняка не упустит возможности сделать мне лишнюю пакость. Уверена, что она по-прежнему обижена на весь мир и считает себя самой несчастной.

— Ты рано собралась, — мимо меня проходит Анатолий Георгиевич.

— Я в коридоре выписку подожду.

— Так домой не терпится? — не скрывая улыбки под пышными усами, доктор делает записи в историях, остановившись у стойки регистрации.

Неопределенно пожимаю плечами.

— Ну раз собралась, значит хочется, — вскидывает на меня взгляд. — Ладно, звони брату, пусть приезжает. Сейчас оформлю тебе выписку.

Одновременно с его словами, телефон вздрагивает в кармане. На лице невольно расцветает улыбка. Но обида из-за выброшенных цветов все еще плещется во мне не позволяя совладать с эмоциями. Медлю некоторое время, пытаясь успокоиться и не показать интонациями, что я чем-то расстроена.

Я словно зависимая дурочка почти без перерыва пялюсь в экран и жду дождаться не могу, когда же он снова напишет. Пока Тимур был в дороге, наша переписка была беспрерывной. Потом сообщения стали приходить реже. Он был занят, а я изгрызла себе ногти и изжевала губы, пока ждала очередное его сообщение. После его соревнований мы болтали до поздней ночи, совершенно ни о чем, и не могли договориться, кто первым должен положить трубку. Он шутил, я смеялась. Постоянно вспоминал нашу первую встречу на озере и просил повторить ту ночь, только без перцового баллончика. Во вторник в палате появилась соседка и болтать стало уже не удобно. Но переписка все равно не прекращалась три ночи напролет. Тимур засыпал меня стикерами и смайликами, забавными видео, мои щеки болели от напряжения из-за довольной улыбки не сходящей с моего лица. Все мои мысли по поводу того, что нам стоит прекратить общение улетучились сами собой к вечеру воскресенья. Когда он снова заявился ко мне среди ночи, но только уже не через окно, а через двери смежного с хирургией, отделения травматологии.

По всей вероятности, медбрат и по совместительству, студент четвертого курса мединститута, неплохо заработал на желании Тимура провести еще одну ночь в моей палате. Мы снова смотрели кино, на этот раз я выбрала «Серебряные коньки», а Тимур очень весело комментировал проделки карманников, орудующих на улицах Петербурга позапрошлого столетия. Атмосфера Нового года и Рождества подарила мне надежду на то, что внезапно вспыхнувшие чувства не рассеются, а наоборот укрепятся при помощи расстояния. Захотелось верить в чудо и представлять какой яркой может быть наша жизнь если нам удастся сохранить эти чувства. На волне этих эмоций я поделилась с ним, что собираюсь поехать домой далеко не на несколько дней, а поступать планирую в следующем году. Тимур расстроился, но особого вида не подал. Сказал, что будет приезжать ко мне, а на Новогодние праздники вообще, выкрадет меня минимум на неделю. Наивный он, конечно… Но пусть думает, что так и будет.