Книга Бывшая жена. Ложь во имя любви, страница 22 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Паркуюсь у цветочного, привожу себя в порядок, убирая остатки слёз.

У входа в мой магазин замечаю мужскую фигуру.

— Добрый вечер! А мы уже закрыты, — вежливо отвечаю мужчине, что стоит спиной ко мне, — завтра откроемся с девяти. Вы хотели заказ оформить?

— Привет, Аврош, — Дима поворачивается лицом ко мне, — нет, я бы хотел… поговорить. Ольга сказала, что видела тебя в онкоцентре. Скажи мне, — он обеспокоенно делает шаг в мою сторону. Глаза блуждают по моему лицу, словно он пытается что-то понять, — у тебя проблемы, Аврош? Ты ведь не болеешь?

И его последний вопрос выходит каким-то вымученным, что я даже теряюсь.

Словно немая, я смотрю в его, наполненные тревогой глаза и не знаю, что сказать.

Разве он имеет право знать? Разве он имеет право вмешиваться в мою жизнь сейчас?

Это луна в Плутоне, или Меркурий в ретрограде?

Понять не могу, почему меня преследуют какие‑то странные знаки. Они липнут, как паутина к лицу. Едва заметная, но от этого вызывающая ещё более сильную тревогу.

Чадов немного изменился с последней нашей встречи. Волосы будто стали короче или, не знаю… А может, это просто свет падает иначе, искажая привычные черты, как кривое зеркало, в котором узнаёшь себя лишь по осколкам.

— О чём ты? — наконец выдыхаю, снова сопоставляя факты.

Она сказала ему обо мне. Замечательно. Они ещё меня обсуждают, так выходит?! Мысли крутятся, как лопасти ветряка в шторм. Хаотично, с угрозой сорваться и разлететься на части.

— Просто ответь, пожалуйста.

Несмотря на то что он всегда владел огромным бизнесом, в отличие от Мирона, он ведёт себя и вёл всегда абсолютно иначе. Дмитрий всегда знал границы, и сам имел их, и у других уважал. А вот у Мирона, как выяснилось со временем, есть сложности с этим. Да и уж если его прошлое до сих пор в нём не сожжено, то о чём можно говорить. Правда, тут же хочется посмотреть в зеркало и сказать: «Сама на себя посмотри».

Ты пережила, но, встретив бывшего, на секунду ведь екнуло. Что ни говори, как ни прикрывайся, сердце всё равно бьётся чаще, словно птица, забывшая, что клетка давно открыта.

И я ведь в какой‑то степени бежала от правды. Чувствовала некоторое давление и манипуляции с самого знакомства с Мироном. И вот, наконец, столкнулась с собственными подозрениями лбом, в конце концов убежала, да только, видимо, не в ту сторону. Ведь на пути вырос тот, кого видеть, несмотря ни на что, не хочу.

— Нет, я была на благотворительном вечере, — озвучиваю сухо, вновь двигаясь к двери.

Замечаю, как Чадов буквально выдыхает. Я даже оборачиваюсь, наблюдая, как напряжение, словно воздух, выходит из его тела. Он хватается за грудь и рвано дышит, а меня это не на шутку пугает.

— Ты в порядке? — осторожно спрашиваю, нахмуривая лоб.

Ключи автоматом входят в замочную скважину, и я прокручиваю замок. Механический, равнодушный звук будто подчёркивает… время не ждёт, а ответы не лежат на поверхности.

— Да, да, — он вновь выпрямляется, будто пытается доказать всем, что он сильный, и посылает в меня ненатуральную улыбку.

— Считаешь, что я поверю?

Я даже усмехаюсь в голос. Не скажу, что Дима был наивным, но сейчас словно и вправду думает, что я поведусь. Разница лишь в том, что, может, я и была наивной тогда… но он сам поспособствовал тому, чтобы перестать быть таковой.