Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 17 – Виктория Вестич

— Сколько им?

— Старшему три годика, а младшему год и месяц, — соседка говорит любезно, без лишней нервозности, так что по ее тону и не поймешь, что она переживает о чем-то, — вы извините, нам ехать пора, у нас поезд.

Майор не отвечает. Повисшее молчание, кажется, накаляется с каждой секундой. А что, если он не поверил? Что если попросит показать ребенка или спросит что-нибудь у Леши? Что, если сам Леша сейчас задаст Лике вопрос о том, почему она врет, ведь малыш даже не их.

Наверное, потом я точно найду у себя пару седых волос от всех этих переживаний, которых разом стало слишком много в моей обычной жизни. Но сейчас как будто кто-то наверху решил сжалиться надо мной, потому что майор пожелал:

— Хорошей дороги.

И я ощутила, как Леша пошагал, держа в руках чемодан, дальше.

Совсем скоро Леша грузит чемодан в багажник, причем Лика контролирует процесс, постоянно напоминая, чтобы тот обращался с ним очень бережно. Разом становится темно, как только муж соседки по дому захлопывает крышку. По позвоночнику бегут мурашки — еще никогда я не была в настолько тесном замкнутом пространстве. Из-за этого и всей ситуации паника накатывает вдвойне, как я ни стараюсь успокоиться и дышать медленно. Чувствую, что в какой-то момент по лицу начинают течь слезы и я их даже остановить не могу.

Чтобы не нагнетать атмосферу еще больше, я стараюсь не думать ни о чем вообще. Ни прокручивать в голове планы, ни думать, чем все может обернуться: просто, закрыв глаза, представляю, что лежу в темной комнате и очень глубоко дышу, считая секунды. Мои обычные проблемы — это нехватка денег со стипендии и недосып. Еще никогда за восемнадцать лет за мной не гонялись бандиты и уж точно я не ездила в багажнике, прячась в чемодане. И не спасала чужих детей…

По ощущениям мы едем всего минут десять, не больше, но скольких же нервов мне стоит эта поездка!

Наконец машина останавливается — я вздрагиваю от плавного толчка. За это время я успела замерзнуть и сейчас мелко дрожала.

— Леш, давай скорее, — слышится сверху голос Лики, когда ее муж, видимо, открывает багажник.

— Да что происходит, ты мне объяснишь? Почему ты сказала, что второй ребенок наш? Откуда он у тебя вообще? Всю дорогу «потом, потом»! Зачем мне вытаскивать чемодан посреди дороги?!

Но Лика не отвечает. Она расстегивает замок на чемодане и наконец запускает свежий воздух внутрь. А еще морозный ветер — холод еще сильнее проникает в тело, заставляя трястись.

— Какого… — передо мной стоит высокий широкоплечий парень лет двадцати пяти на вид. Он ошарашенно следит за тем, как я быстро вылезаю из чемодана, а затем и из багажника.

— Ты в порядке? Все нормально? — Между тем обеспокоенно спрашивает Лика и вытаскивает из пакета сначала куртку, а затем и зимние ботинки. — Скорее, одевайся и обувайся!

— Твою мать, Лика! Объясни, что происходит вообще?! — гаркает мужчина в полный голос, отойдя от шока, — Что за женщина в моем багажнике?!! В чемодане!

Я бросаю на него затравленный взгляд, но все равно не прекращаю быстро надевать на себя куртку сразу после ботинок. Замерзла очень, а болеть сейчас никак нельзя.

— Леш, я дома все объясню, ладно? — пытается смягчить мужа Лика, делая милый голос и умоляюще заглядывая ему в глаза.

— Нет уж, потрудись сейчас! Я человека вез в багажнике в чемодане! А если бы случилось что? Если бы нам в зад въехали? Если бы менты остановили? Кто она такая вообще? Вдруг вообще преступница? — пытается образумить жену Леша, а потом резко обращается ко мне, — Ты кто такая? И какого черта Лику в свои дела втягиваешь?