Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 20 – Виктория Вестич

К моему удивлению, малыш уже проснулся. Я застаю не только то, как он беспокойно ерзает, но и то, как он начинает плакать. Сразу же я беру ребенка на руки, оглядываюсь вокруг — может шкодники коты потревожили сон? У тети Зои живет ярко-рыжий пухляш Борис и полосатая любопытная кошечка Мася, но животных поблизости нет. Значит, сам так быстро проснулся?

Малыш не успокаивается, наоборот, плачет громче, надрывнее, а я не знаю, как его успокоить. Шепчу всякие глупости, чмокаю в лобик и обмираю — горячий! Меня бросает в пот. Он все-таки успел замерзнуть, все-таки простыл! Лихорадочно я трогаю лоб крохи снова, ощупываю ручки и с ужасом понимаю, что температура наверняка приближается к тридцати девяти градусам, настолько они горячие.

К моменту, когда тетя Зоя возвращается домой, я уже чуть ли не в истерике. За прошедшие двадцать минут я успеваю себя накрутить до такой степени, что, когда крестная приходит, я сразу же бросаюсь со всех ног к ней.

— Мам Зоя, у малыша температура!!!

Обливаясь слезами, я пытаюсь укачивать ребенка, но, конечно же, это не помогает. Он плачет, весь красный и горячий, а я от чувства бессилия, от понимания, что никак не могу помочь, едва ли на стенку не лезу.

— Я залезла в твою аптечку, но не знаю, что можно ему давать и как, там ведь только таблетки! И померяла температуру — тридцать восемь и шесть! Что делать, мам Зоя?

Крестная сначала растерялась, так и замерла с баночкой детского питания, но после взяла себя в руки и прикрикнула:

— Так, отставить панику! Сейчас что-нибудь придумаем. Я холодная вся, подожди, руки в горячей воде помою и приду! Быстро в комнату, холод же запустила с веранды!

Как ни странно, но ее спокойный голос немного отрезвляет. Я, всхлипывая, возвращаюсь назад в небольшой зал и усаживаюсь на диван. Конечно же, в коробке, где крестная хранила медикаменты, совсем не оказалось никаких детских жаропонижающих, да и откуда им взяться? Старшему сыну мамы Зои уже двадцать восемь, а дочери — двадцать три. Сама крестная уже несколько лет как живет совсем одна.

— У моей соседки ребенок годовалый, — крестная заходит в комнату как раз, когда я размазываю слезы по щекам.

Мне впервые так страшно за кого-то другого. До этого не случалось ситуаций, когда бы меня так трясло за маму или сестренок, а вот сейчас я дрожу за маленького человечка, которому и помочь ничем не могу. Проблема ведь еще и в том, что здесь, в деревне, лишь один крохотный медпункт, где нужных лекарств вообще может не быть. А значит вся надежда только на соседку мамы Зои.

— Не реви, кому говорю! Ребенок же все чувствует! — строго заявляет она. — Сейчас сбегаю к ней, спрошу что-нибудь в подходящей дозировке и дадим малышу.

— А если все плохо, мам Зоя? Что если скорую надо вызывать? У меня даже документов нет! Вдруг они его не возьмут даже! — я снова поддаюсь панике.

— Не переживай, все хорошо будет, поняла? — хмуро отрезает крестная. Она ощупывает лоб и тело малыша, говорит, что скоро вернется и убегает.

Лекарство у соседки и правда находится, вот только… суспензия не помогает. Я не отхожу от малыша ни на шаг, крестная тоже рядом со мной. Кажется, лучше не становится вообще, потому что через несколько минут ребенка начинает тошнить и бить озноб.

— Нужно вызывать скорую, Полин.