Книга Мы (не) твои. Тест на родство, страница 42 – Регина Янтарная

— С мороженого начнешь или как? – с интересом смотрю на соперника. Краем глаза замечаю, как Ариша склоняется к булке с котлетой. Впивается в нее зубами, кромсает на куски. А в это время ее два хвоста шевелятся как антенны.

Я не голоден. Просто сижу и наблюдаю за этими двумя – отцом и дочерью, ворвавшимися в мою непростую жизнь и внезапно ставшими ее неотъемлемой частью.

Уже нельзя просто так взять и выбросить их обоих.

Ни эту странную девочку с лицом моего брата. Ни этого мерзавца, обрюхатившего мою законную вторую супругу.

Мы теперь вроде как родственники с Владом.

Твою мать! Звучит погано.

Аришка наконец заканчивает шевелить усиками – антеннами. Фу. Хвостами.

Откидывается на спинку дивана. Морщится. Трет ладошки друг об друга, чтобы стереть капли жира.

— Возьми салфетку! – бурчит нравоучительно Влад.

Девчонка покорно тянется к салфеткам, и я понимаю, что не стоит ей помогать. Она маленький член этого общества и должна сама учиться всему.

Наверное, Малышкин прав в чем-то, воспитывая дочь в суровом режиме, не потакая ей, он растит из нее такого же затюканного члена социума, как мы с ним.

И во мне зреет волна протеста. Вместо того, чтобы вытереть свою руку салфеткой, провожу ею по своей голове.

Арина смотрит, не моргая на мой жест, и моментально повторяет– вытирает пальцы, измазанные жиром, о светлые волосы.

Мысленно радуюсь. Внешне сохраняю спокойствие. Слежу за девчонкой, хлопающей невинными глазами на разъяренного отца. На чьем лице уже алеют аллергические пятна и сыпь.

— Арина! – Влад моментально придвигается к дочери. В руках у него гора салфеток – влажных, сухих.

То, что происходит потом не вписывается в мою оценку Влада Малышкина. Ни как отца, ни как человека.

Понимаю, что сильно ошибся.

Егор

Удивленно наблюдаю за умелыми действиями Влада. Мощный мужчина с огромными ручищами аккуратно пододвигает к себе послушную дочку. С неприкрытым ужасом в глазах отец разглядывает странную конструкцию на голове наследной блондинки.

Морщится неприязненно.

— Кто тебе сделал это убожество? – почему-то переводит вопросительный взгляд на меня.

— Точно не я! – зачем-то оправдываюсь.

— Тебе не идут такие хвосты! – отец аккуратно снимает цветные резинки с тонких волос ребенка, и пушистая копна с упругими пружинками крупных кудрей рассыпается, когда мужчина осторожно расчесывает волосы дочери пятерней.

Густые локоны, обмазанные жиром, сияют и «отец года» моментально вычленяет пальцами проблемные пряди, берет влажные салфетки, старательно смывает жирную субстанцию.

— Так лучше.

Что это было? Мужчина с темной гривой волос и темными глазами, сидящий чуть поодаль от меня в одну минут превратился из урода в настоящего отца, включив режим «заботливой мамочки».

Может, за эту мягкость его и полюбили женщины? Сначала одна, затем вторая.

А то я мучился, не мог найти причину привлекательности Владика.

Или… Или Влад ведет себя так не потому что должен, а потому что любит эту маленькую заботливую добрую девочку, похитившую у меня сегодня банковскую карту, чтобы накормить отца-неудачника, засевшего в мотеле с любовницей.

Пытаюсь заглянуть в глаза Малышкина, чтобы окончательно для себя решить любит он дочь, или нет. И мне не стоит настаивать на их общении.

Конечно, было бы проще погадать на ромашке или на картах. Или спросить в лоб. А лучше звездануть в лоб.