Книга Измена. Мерзавец, страница 13 – Анна Арно

Или дело в том, что я убедила свою нежную натуру, что передо мной сейчас доктор, и поэтому прикосновения Стаса мне больше не кажутся пугающими?

Его руки… так похожи на руки моего доктора.

Но Стас вдруг тянет бретельку моего лифчика, вынуждая меня снова напрячься.

— Можно его оставить? — пищу я смертельно смущаясь.

Мало того, что у меня размерчик не выдался. Так еще и уродский шрам на груди после аварии, из-за которого я комплексую куда сильнее, чем из-за своего размера.

— Ты очень красивая, Сонь, — смущает меня еще сильнее этот ловелас опытный. — Тебе совершенно нечего стесняться, — он продолжает тянуть лямку, несмотря на мои протесты.

А я боюсь увидеть отвращение в его голубых глазах, так похожих на глаза моего доктора. Вот он бы точно никогда не позволил себе обидеть меня. Он наоборот… Каждый раз когда проверял мои швы, говорил, что я красивая.

Понимаю, что просто подбодрить меня хотел. Ведь для молодой девушки изуродованная шрамом грудь это унизительно. Но для меня его слова были не менее целебными, чем само лечение.

— Ну же, принцесса, — мягко настаивает Стас. — Я хочу посмотреть на тебя.

— А без этого никак не п-получится? — дрожу.

— Не получится, — качает головой. — Я хочу видеть тебя всю.

Ой мамочки…

У меня в животе будто горит что-то от его слов. Но я боюсь разочаровать его своим видом.

— Д-дело в том… — решаюсь предупредить, — у меня там… эм… шрам некрасивый.

— Комплексуешь из-за него? — прямо в лоб спрашивает мужчина и выглядит при этом пугающе серьезно.

— Н-немного, — признаюсь, в надежде, что он пощадит меня и не заставит теперь снимать лифчик.

— Почему? — продолжает он свой допрос. — Кто-то обидел тебя из-за него?

— Вовсе нет! — отвожу взгляд, и обнимаю себя руками. Не хочу даже думать об этом. — Мы можем просто уже сделать дело без лишних разговоров?! — злюсь я, защищая свою гордость.

— Знаешь, в мире очень популярна пластика по увеличению груди? — говорит он вместо ответа.

Напрягаюсь. Он теперь еще и к моему размеру решил прицепиться?

— Допустим, — фыркаю. — Собрались пошутить, что у меня шрамы после уменьшения?

— Девочка, — он как-то укоризненно тянет это слово и хмурится, изучая мое лицо. — Что за люди тебя окружают, что ты постоянно защищаешься?

Пыхчу от злости, а глазам горячо становится. Надеюсь от ликера. Точно от ликера.

Да чего он привязался вообще?! В душу мне лезть решил?! Тоже мне, психолог! Мы же не за тем сюда пришли!

Конечно. Легко оценивать людей, когда сам мажор жизнью избалованный, сидит на всем готовом и в деньгах купается.

Естественно мне разные люди попадались — к гадалке не ходи. И после предательства Мити я и вовсе склоняюсь, что плохих людей в мире куда больше, чем хороших. Потому и стыдно мне оставаться «хорошей девочкой». О таких дур как я все только то и делают, что ноги вытирают.

— Я хотел только сказать, — продолжает мажор, и едва ощутимо касается пальцами моего плеча обнаженного, — что после этих операций тоже зачастую остаются шрамы. Представь, эти женщины по собственной воле шрамируют свою грудь. И это вроде как считается красиво. Мужчины восхищаются, другие женщины завидуют. И никто этого не стыдится. Дай волю этим сделанным куклам, так они бы топлес ходили, демонстрируя всем вокруг свои шрамы.

— Не шрамы вовсе! — спорю я. — А сиськи! А у меня и сисек нет, чтобы внимание перетягивать от этого уродства. Но спасибо за попытку…