Книга Измена. Ты станешь второй женой, страница 16 – Эльза Манарова

— Ярослава. — Зову тихо.

Она не отвечает. Даже не поворачивается.

Челюсть сжимается непроизвольно. Игнорирует. Снова, словно я пустое место.

— Мы дома.

— Знаю. — Голос жены тихий, мёртвый.

Выходим из машины. Она идёт впереди, а я следом. Хочу взять её за руку, но знаю, не даст. Пробовал уже и каждый раз она всё больше начинает замыкаться в себе.

И каждый раз этот жест отторжения бьёт сильнее предыдущего.

В прихожей нас встречает Амина. В домашнем платье, волосы аккуратно уложены, лёгкая улыбка на губах.

— Добрый вечер. Ужин готов. Я подогрею?

— Не нужно. — Отвечаю ей.

Ярослава проходит мимо, не глядя на неё. Поднимается по лестнице. Слышу, как захлопывается дверь нашей спальни. Теперь только её спальни.

Замок щёлкает.

Кровь стучит в висках. Она снова закрывается от меня. Моя жена закрывает от меня дверь в собственном доме. Не надо было чинить дверь, так между нами было бы меньше преград.

Пальцы сжимаются в кулаки. Хочется подняться туда. Выбить эту чёртову дверь ещё раз. Ворваться и заставить слушать. Заставить понять почему я так поступил.

Но я стою внизу как идиот и злюсь на себя за эту злость.

— Дамир. — Голос Амины возвращает меня. — Ты выглядишь усталым. Может, хоть чаю выпьешь?

— Нет. Спасибо.

Иду в кабинет, закрываю дверь. Опускаюсь в кресло, проводя руками по лицу.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Как всё так быстро пошло под откос?

Месяц назад всё было под контролем. План был простой: жениться на Амине, успокоить семьи, дать всему улечься, а потом найти выход. Надеялся, что Ярослава поймёт. Она должна понять, потому что любит меня.

Но она не поняла. Не хочет понимать.

Но ведь я даже не изменял ей. У меня с Аминой ничего не было и не будет.

На столе лежит контракт с Хаджиевыми, подписан два дня назад. Пятьдесят миллионов чистой прибыли. Отец улыбался впервые за полгода. Дядя Аскер пожал мне руку: «Молодец, парень. Наконец-то повзрослел».

Повзрослел — значит, предал женщину, которую люблю.

Ярослава плачет. Знаю, чувствую.

И не могу ничего сделать. Точнее, могу, но не делаю.

Кулаком бью в раму. Не сильно, но костяшки ноют приятной болью.

Раньше она бежала ко мне, когда плакала. Зарывалась лицом в грудь. Я гладил её по волосам, целовал в макушку, шептал, что всё будет хорошо.

А теперь я причина её слёз. И она прячется от меня за запертой дверью.

Я мог бы всё исправить, но тогда придётся выбирать. Отец или жена. Семья или любовь. Долг или счастье.

И почему, чёрт возьми, нельзя иметь всё сразу? Другие же могут. Почему я должен выбирать?

Злость кипит внутри. На отца за ультиматум. На Ярославу за то, что не хочет понять. На Амину за то, что существует. И на себя за то, что загнал всех в этот угол.

Я пытаюсь защитить всех. Почему никто этого не видит?

Стук в дверь возвращает в реальность.

— Дамир? Можно войти? — Слышу голос Амины.

— Я занят. — Мне сейчас совсем не до неё.

— Принесла чай для тебя, вижу, как ты много работаешь. Может, захочешь сделать перерыв. И нам нужно поговорить.

Открываю дверь. Она стоит с подносом, на котором дымится чайник и две чашки.

— О чём?

— О том, что происходит в доме. — Амина входит, ставит поднос на стол. — Это так не может продолжаться.

Сажусь обратно в кресло. Смотрю на неё. Спокойная. Собранная. Идеальная.

Почему Ярослава не может быть такой? Покорной. Понимающей. Удобной.