Книга Развод. Без права на любовь, страница 62 – Инга Бережная

— Лена, — пролепетала она растерянно, — когда ты позвонила, я подумала, что ты…

— Нет, не простила, — ответила спокойно, — ты нужна ему, иди.

— Спасибо, спасибо, сестренка, — Света кинулась по коридору к палате, а мы с Сашей зашли в лифт.

— Не простила? — Саша прижал меня к себе, погладил по плечу.

— Не могу, ни ее, ни его, но Егор сказал кое-что, что помогло мне лучше понять себя, — я посмотрела на Сашу, дотронулась до его заросшего щетиной подбородка, — я хочу снова стать мамой. Саш, я хочу от тебя детей.

Он склонился ко мне и поцеловал в лоб, не отпускал, пока кабинка не спустилась на первый этаж и не открылись двери, словно приглашая нас в новое, лучшее будущее.

Поставила цветы в воду и прикоснулась к памятнику.

— Я люблю тебя, сынок, всегда буду, — слез больше не было, в сердце осталась печаль, но светлая, не пожирающая изнутри, как черная дыра, выпивающая тягу к жизни.

Невеста в день свадьбы должна с самого утра готовиться к торжеству, примерять платье, краситься, но мне показалось, что будет правильным в день, когда моя жизнь снова изменится, попрощаться с прошлым.

Малыш во мне пошевелился, напоминая, что его папа ждет в машине и нам через несколько часов предстоит назвать друг друга мужем и женой.

Положила ладонь на живот, успокаивая крошку. Подняла лицо к мягким лучам сентябрьского солнца. Снова осень, почти год прошел с той страшной ночи. Месяцы боли, отчаяния, страха, но теперь в сердце осталась только печаль. Было слишком рано и людей на кладбище не было, я могла побыть в одиночестве, не беспокоясь, что меня потревожат. Не верилось, что все закончилось, что Имани надежно упрятали за решетку, следствие еще идет, вскрывались все новые и новые факты о ее деятельности. Эта женщина была самим дьяволом, порождением ненависти и злости. Расследование вывело и на махинации, которые проворачивал мой отец, и которыми она шантажировала его, заставив оболгать меня. Следствие в отношении отца только началось, но грозило обернуться полным разорением моей семьи. Мама и Света уже звонили, просили меня замолвить словечко перед Сашей, чтобы он подключил свои связи и юристов. Но вмешался Егор, он дал показания и против себя, и против отца. Бывшему мужу теперь тоже предстояло провести несколько лет в заключении.

Я не видела его больше с того самого дня, но этот поступок дал мне возможность найти пути к прощению, когда-нибудь не сейчас, но когда-нибудь, потому что невозможно жить с такой тяжестью на душе.

Саша вышел из машины, едва заметил, что я иду к нему.

— Все хорошо, любимая?

Он с тревогой вглядывался в мое лицо.

— Да, — ответила, чувствуя, что теперь это действительно так.

Все хорошо, теперь все будет хорошо.

Слезы текли по щекам, ничего не могла с собой поделать. Но не грусти, а радости. Не могла наглядеться на сына, жадно припавшего к моей груди. В детской пахло присыпкой, молоком и ванилью. Пахло материнством и счастьем.

Вот оно счастье — держать на руках своего ребенка.

Я боялась за него каждый день, но это был совершенно другой страх, чем тогда в лесу. Я больше не была беспомощной и брошенной, рядом любящий муж и дочка. Они помогут, поддержат.

Мои раны наконец-то зажили и перестали ныть.

Уложив сына в колыбель, спустилась в парк. Саша и Рита давно ждали меня с красками и кисточками, жуткому белому льву в глубине парка грозило преображение.

— Мама!

Дочка кинулась ко мне, обняла крепко-крепко. Рита больше не называла меня «тетей» и «африканской мамой», я стала для нее просто мамой, настоящей.

Саша подошел к нам и обнял обеих.

Мы стали семьей. Настоящей, неигрушечной.

КОНЕЦ