Книга Измена. Давай останемся никем, страница 26 – Карина Ли

— Потому что помогла я, продав свое жилье и, как дура, отдав ему все до копейки.

Просто поверить не могу насколько дурой была.

— Документы о продаже сохранились? Поможет все, что есть о передаче денег ему, может, чеки или выписки из банка?

— Договор, конечно, а вот касаемо остального — не уверена.

— Ну, это мы точно вернем, не переживай, а еще по закону половина от всего остального тоже может принадлежать тебе. Просто нужно покопать под него, и, может, даже судиться не нужно будет, а хватит простых переговоров, на которых он сам все отдаст и даже больше предложит.

— А что ты говоришь про загвоздку какую-то?

— Отец Екатерины, насколько мне известно, не дает ей денег. Ее полностью содержит твой супруг, Лисёнок.

— Что? Как так?

— У него условие: деньги его доченька получает, только когда выходит удачно замуж и родит наследника или наследницу. Только тогда Екатерина сможет нырнуть своими лапами в деньги папеньки.

Я удивленно смотрю на него.

— Но почему не найти просто другого мужика? Почему Мирон?

— Тут у нее, я так понимаю, дело принципа или одержимость некая. Она много лет его окручивала, после смерти жены думала, что вот он шанс, теперь-то Мирон точно на нее обратит внимание, а тут ты. И все у нее улетело в трубу.

— Она больная.

— Екатерина одержима идеей выйти замуж именно за Мирона и поэтому выставляет тебя монстром, который живет под одной крышей с верным Мироном и примерной доченькой Лизой.

Я молча иду дальше и, смотря вперед, перевариваю информацию. Катя всегда относилась ко мне пренебрежительно. Типа она королева, а я так, прислуга. Но я списывала это все на ее манеру общения и поведения в целом со всеми. Что-то типа: такой вот она человек, что обижаться?

Но теперь понимаю, что она ненавидит меня все это время, все годы, что мы, как мне казалось, дружим. Она считает, что я украла ее счастье. И когда Лиза достигла возраста, в котором может помогать ей, она настроила ее против.

— Я жила просто в каком-то гадюшнике, Кир. — Сажусь на ближайшую скамейку и прикрываю руками лицо.

Еще не много, и плакать начну.

Кирилл садится рядом и молча даем мне пару минут выдохнуть.

— Ты сделала неверный выбор, Лисёнок. Но все еще можно исправить, все можно наладить. Выход есть всегда, и, как говорит мой отец, нет его только из гроба, когда на крышку падает земля. Там уже все, а у тебя просто сложный период, который нужно преодолеть, встать и идти дальше с гордо поднятой головой.

Я киваю и понимаю, что он прав.

— Я не могу понять, когда уже конец моим мучениям будет? Когда я смогу быть просто счастливой?

— Дай нам время. Все решится и наладится. Вот увидишь.

Я молчу, а Кирилл, вижу, о чем-то думает.

— Вы в браке были чуть больше девяти лет, так?

— Да, — киваю и смотрю на него, стараясь проследить ход его мыслей.

— Почему ребенок один? Почему только его дочь? Общих детей у вас нет, и, если такая любовь, почему не родила?

Я читаю между строк. Он хочет напомнить, что его я так не любила и не родила от него ребенка, а тут любила, могла и не родила.

— Мирон говорил, что рано, Лиза маленькая, потом мы пробовали, но врачи в нескольких клиниках сказали нам, что у нас несовместимость, поэтому и не получается забеременеть. Удочерить я не хотела, у нас Лиза была.

— Значит, не такая сильная любовь, — говорит он и встает, протягивает мне руку и ждет. — Пойдем покажу тебе одно прекрасное место, тут не очень далеко.