Книга Измена. Давай останемся никем, страница 27 – Карина Ли

Я смотрю на его ладонь, протянутую ко мне, и вкладываю свою руку.

Мы вот так просто идем, держась за руки, и молчим. Уверена, каждый из нас сейчас где-то в прошлом.

— Ты женат? — задаю вопрос, прежде чем успеваю подумать.

— Нет. И не был. Я занимался карьерой, стремился к цели. Но скажу тебе, что был близок к браку. Однажды, два года назад.

Я молчу, но внутри что-то больно кольнуло. Вроде бы меня не должно это волновать, но почему-то неприятно слышать это. Хотя глупо.

— Что произошло?

— Она была хорошей девушкой, очень похожей на тебя, — говорит и оборачивается, смотря на меня, а я тону в его глубоких глазах. — Но все же было отличие, она изменила мне с другом. С парнем, с которым мы работали вместе. По итогу я понял, что нам не по пути ни с ним, ни с ней, и вернулся к отцу на фирму, хотя свое дело продвигаю тоже.

— Я тобой горжусь, — говорю искренне.

— Потому что не женился? — улыбается Кирилл.

— Нет, потому что достиг поставленной цели. Ты сделал то, что хотел. Я горжусь тобой, правда.

— Признайся, ты рада что я не женат, — подстрекает он меня и смотрит игриво, — рада, что не состою в серьезных отношениях. Ты ревнуешь меня, Лисёнок?

Я теряюсь и просто не могу ничего ему ответить.

Что за вопросы такие?

Кирилл

Пока отец говорит по телефону с этой сукой, а перед этим с ее отцом, я многое успеваю, скажем так, намотать на ус. Интересно, а Мирон вообще не участвует во всем этом? Удобно делать все чужими руками, видимо.

Мы еще не говорили на эту тему, но могу точно сказать, что отец это дело не оставит, но, вот в какую сторону он его повернет, уже, думаю, отрегулировать можно.

Мой отец — человек старой закалки и всегда и во всем топит за справедливость. Тут даже дружба роли не играет. Просто судя по тому, что я слышал, они очень перевернули факты и сделали из Алисы монстра, которого терпели много лет только из чувства уважения, а она сука неблагодарная.

Как только разговор завершается, я пристально наблюдаю за отцом. Он что-то пишет в своем ежедневнике, который по-хорошему стоит поменять, но там столько всего, что это клад в прямом смысле слова. И это не мои слова.

— Так, теперь с тобой, сын, — поднимает на меня взгляд. Смотрит поверх очков, снимает их и, откинувшись в кресле, прикрывает глаза на пару секунд. — У тебя срочное, или просто заскочил старика проведать? Как твое дело по разделу имущества между теми психованными?

Ой, да. Тут он в точку. Там семья на самом деле неуравновешенных людей, но дело простое, мне так вообще.

— Мы на финишной, они вроде как готовы все мирно обсудить, на завтра назначена встреча с адвокатами. Все решим.

— Так, а тут ты чего сидел все время? Мог мне это и потом сказать.

Мой отец очень тонко чувствует перемены во мне, на то он и мой родитель. Единственный, между прочим.

Мама умерла много лет назад, и мы остались одни. Папа погрузился в работу, но меня на второй план не отодвинул и не тонул в своем горе. Мы держались друг за друга и смогли выплыть с того дна. Сейчас он все еще верен ее памяти и не нашел никого вместо мамы, за это я его уважаю еще больше. Но не протестую, если что вдруг.

— Это дело, — начинаю осторожно, — оно для меня носит личный характер.

— Так… — Заинтересованно на меня смотрит. — И кто же тут наша заинтересованность? Екатерина? — морщится отец.