Книга Измена. Давай останемся никем, страница 30 – Карина Ли

— Что, прости? Мои копейки? Да я продала жилье своих родителей и машину и все, что у меня было, отдала тебе, а это на то время были большие деньги, именно они и дали тебе толчок. Разве нет? Или ты не помнишь этого? Разве семь миллионов — это копейки? Да я всю себя отдала тебе и твоей дочери, а в итоге что получаю? Упреки и постоянное напоминание, что я тут никто? — На глаза слезы наворачиваются, мне обидно.

— Ой, прошу, только давай без драм. Меня все бесит это. Я устал и просто хочу тишины и покоя. Я не хочу выяснять, кто и кому что дал. Я не просил тебя о помощи, ясно? Не умолял все продать и дать мне денег. Ты приняла это решение сама, и не нужно меня в чем-то винить.

Я просто поверить не могу в это.

— Да ты места себе не находил. Дело твоей жизни погибало, и никто не мог помочь. Никто, кроме меня, не стал помогать, а я стала. Ведь ты мой муж, и разве не для этого нужна семья? Нужны муж или жена?

Он вдруг смотрит на меня задумчиво и словно что-то вспоминает. На минуту мне кажется, что все это просто кошмар и я проснусь сейчас, а он рядом, обнимает и говорит, что все хорошо. Но нет. Тут реальность, и она жестокая.

— Никакой работы, — вдруг говорит он, переводя тему в самое начало нашей дискуссии.

— Что? Я не стану слушаться тебя в этом вопросе, Мирон. Это мое решение, и я буду работать. Я устала сидеть дома и быть для вас кухаркой, уборщицей и нянькой. Хватит с меня. Я тоже живая и хочу иметь какие-то интересы, помимо вас и дома.

Мирон резко хватает меня за шею и сжимает крепко, в глаза смотрит и челюсть сжимает.

— Я сказал тебе, никакой работы, ты поняла меня? Работаю я, а ты сидишь дома и ждешь меня.

У меня все тело окаменело. Не могу ни шагу сделать, ни моргнуть. Мне страшно. Он давит сильнее, лишая кислорода, я вдруг хватаюсь за его руку и начинаю вырываться.

Мирон второй рукой за волосы хватает и тянет до боли в затылке, кажется, скальп снимет сейчас. Из глаз слезы льются.

Мне нужно успокоиться и не провоцировать его. Просто прекратить сопротивление и согласиться. Пусть думает, что одержал верх.

— Ты женщина и должна быть тут, поняла? — рычит мне в лицо, а я киваю, ничего другого не остается. — Мне проблем и без тебя хватает, так что не зли меня и просто будь послушной.

Отпускает меня и отходит в сторону, выпивает свой коньяк и, громко поставив бокал на стол, оборачивается и смотрит на то, как я растираю шею руками, хватая воздух.

— Я не хотел так, — вдруг говорит он. — Ты же понимаешь, да?

Я просто киваю. Ублюдок чертов. Ненавижу его.

— У меня с компанией проблемы, много всего навалилось, и еще и твои идеи с работой этой. Не нужна она тебе. И эта проклятая Ленка тоже. Все ее рук дело. — Смотрит мне в глаза. — Тебе нужно ограничить общение с ней. Она плохо на тебя влияет.

— Что? Прекрати говорить глупости, мы не один год дружим.

— Пока ее не было, все прекрасно было, а как явилась, новые идеи о работе и черт знает о чем еще. Сказал, не общайся с ней много, ясно тебе?

Я снова киваю, не нужно провоцировать его.

Мирон довольно улыбается и наливает себе еще. Да уж, у него явно проблемы сейчас, раз так приложился к спиртному.

— Иди в спальню, я сейчас прийду и хочу получить то, что не смог получить тем вечером. Я буду иметь тебя, моя любимая, жестко, так, как ты заслужила сегодня, — говорит он и берет телефон. — Сделаю один звонок и приду к тебе. Будем выгонять из тебя мысли о работе.