Книга Измена. Давай останемся никем, страница 3 – Карина Ли

Она кричит на меня и нервно ходит по комнате, а я продолжаю смотреть на нее как на пришельца, который украл мою малышку и подменил вот этим чудом неизвестным.

— Лиза, тебе четырнадцать, не восемнадцать, ты не имеешь права таскать в дом кого попало и вытворять подобное, ты вообще понимаешь, что могло произойти?

— Да, мог произойти секс по обоюдному согласию с самым крутым парнем в школе, а ты мне все испортила. Да он на меня теперь и не посмотрит. Я теперь для него неинтересна, и всему виной ты! — кричит она на меня.

Черт побери, когда она успела превратиться вот в это?

Почему я пропустила, или она просто притворялась умело?

— Как давно ты таскаешь его к нам домой?

— К нам? — усмехается. — Это дом папы, не твой, так что хватит уже считать себя тут хозяйкой.

Я опешила от ее заявления.

— То, что ты вложила деньги в папино дело и помогла, когда ему было сложно, не дает тебе права командовать мной. Ты не мама мне, и мне надоело играть в семью. Моя мать мертва, а ты лишь жалкая ее замена.

Я замахиваюсь и даю ей пощечину.

Девчонка хватается за лицо и смотрит на меня глазами полными ненависти и злости. Я ее никогда еще не видела такой. Да, иногда с ней бывало сложно, но мы всегда находили общий язык, но сейчас… она просто переступила все возможные границы.

Больше не говоря ничего и не слушая Лизу, разворачиваюсь и выхожу из спальни. Иду ка кухню и наливаю себе воды.

Я словно заморожена сейчас.

Внутри какая-то пустота вдруг образовалась, и мне просто непонятно, почему так произошло?

Я старалась быть для Лизы хорошей матерью, поддерживала ее и всегда помогала. А теперь оказалось, что я жалкая замена?

Жена Мирона умерла одиннадцать лет назад, когда Лизе было всего четыре года. Он некоторое время был один, а потом появилась я. Мы случайно столкнулись на улице, а потом закрутилось, и мы больше не расставались.

Мирон мне сделал предложение, и я не смогла отказать. Так как своих детей я иметь не могла по состоянию здоровья, то прикипела к Лизе очень сильно. Со временем моему счастью не было предела, когда малышка стала называть мамой меня. Я ее своей считаю, а теперь, услышав подобное, я разбита.

Что мне делать? Как я должна была поступить? Она же маленькая еще, всего четырнадцать, через несколько месяцев пятнадцать, но это неважно. Она еще ребенок.

До самого вечера я не видела дочку, сама тоже не шла на разговор.

Мирон приехал поздно, и, стоило ему ступить на порог, Лиза выскочила и, вся заплаканная, кинулась папе на шею.

— Что такое, котик? Почему вся в слезах?

Он на меня посмотрел удивленно и обнял дочь, а я отвернулась.

— Она ударила меня. Папа она, та кто не имеет права на это, ударила меня. Я устала от нее и не хочу, чтобы она тут жила, — сквозь слезы говорила Лиза, а у меня дар речи пропал совершенно от услышанного.

Мирон погладил Лизу и, окинув меня злым взглядом, пошел с дочерью в спальню.

Я же сидела на кухне и пила свой успокаивающий чай.

— Теперь, когда она уснула, я готов выслушать тебя, — сказал он, выходя из спальни и расстегивая верхние пуговицы рубашки.

— Я думаю, тебе и так все рассказали уже, нет смысла дублировать. Я не стану повторяться, ты все знаешь и должен понимать, что я поступила правильно.

Он молча на меня посмотрел и, развернувшись, ушёл в душ.