Книга Пояс оби, страница 98 – Карина Ли

На те, что уже никогда не треснут.

— Айуми, я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Но только честно. Ты согласна каждый день готовить мне мисо-суп? ^[33] – Я не представлял, сможет ли она понять смысл фразы, поэтому достал из кармана брюк красную бархатную коробочку. – Я купил это очень давно. После фотосессии в парке.

Чувства, отразившиеся на лице Айуми, было сложно описать. Думаю, сперва она испытала ужас, затем удивление, а потом искреннее недоумение. Возможно, я плохо разбираюсь в чтении эмоций, поэтому я попросил ее не спешить с выводами и взглянуть на содержимое коробочки.

Айуми, как в замедленной съемке, взяла коробочку и открыла ее дрожащими пальцами. Спустя секунду она захлопнула крышку и так крепко обняла меня, что я чуть не потерял равновесие.

— Я люблю тебя, Айуми. – Слова будто вырвались на волю, как птица, которую долго удерживали в клетке.

Наконец-то здесь и сейчас я обрел свободу, которая была мне нужна. Свободу любить того, кто предназначен мне судьбой, а не кем-то еще.

В коробочку я положил не только кольцо, которое помогла выбрать Лилиан, но и кулон с выгравированным изображением меня и Айуми. Это была копия памятного фото, запечатлевшего нас в парке Осаки.

— Я не буду готовить тебе мисо-суп. Но смогу готовить тебе каждый день борщ.

Ответ поставил меня в тупик, но я расслабился и предположил, что борщ – явно часть национальной кухни.

Мне предстоит узнать много интересного.

* * *

Тонкая ткань медленно соскользнула на пол. Я дотронулся до нежной, как бархат, кожи. Платье уже не скрывало красоту Айуми. Спрашивать разрешения не пришлось, я запер дверь бара на ключ.

Обнаженная Айуми лежала на футоне, ее тело блестело в лучах солнца, проникающих сквозь окно. Ноги девушки были сведены вместе, что только заводило меня.

Я разделся, чтобы сполна ощутить тепло, исходящее от любимой. Наша нагота была невинна, но я чувствовал смущение Айуми, которая зарделась от стыда. Я не хотел торопиться, но мне становилось все сложнее контролировать себя. Долгие месяцы воздержания давали о себе знать, моя страсть стремилась вырваться наружу, и я чувствовал пульсацию, которую нельзя было скрыть.

Я погладил ключицу Айуми и поцеловал маленькую впадинку. Девушка застонала. Я мог бесконечно целовать ее, даже если бы наступил конец времен, но я понимал, что мне надо задать ей один вопрос.

— Айуми, ты уверена? – прошептал я, дотрагиваясь до ее влажного места.

— Да, – прерывисто ответила она.

Айуми таяла от моих ласк, а я лишь слегка касался ее пальцами. Между нами будто пробегали разряды тока, она была целомудренна, что пробуждало во мне желание накинуться на нее, как зверь на добычу, и никогда не отпускать.

— Я буду осторожен, – шепнул я Айуми на ухо и чуть прикусил ее мочку.

Айуми сразу же отреагировала и выгнулась дугой. Я раздвинул ее бедра настолько широко, насколько она позволила, и без резких движений вошел в нее, слившись с ней в единое целое.

Айуми поморщилась, и я решил остановиться, хотя испытывал сильное напряжение.

— Нет, продолжай, – попросила она, притянула меня к груди и провела языком по моей шее.

Я старался не причинять ей боль, а она не сдерживала стоны. И это был самый незабываемый рабочий день в моей новой жизни.

Морской воздух смешивался с запахом только что закончившегося летнего дождя. Волны подкатывали к берегу и отступали, оставляя на суше пенистые следы, которые напоминали длинные белые холсты. Никогда не думал, что смогу переродиться не в Японии, – зато сейчас у меня есть новый дом и даже лес, где можно подшучивать над местными.

Похоже, старый друг сдержал слово и поставил в своем баре множество фигурок в мою честь – достать саке мне будет гораздо проще.

Гости сгрудились на склоне, делая общее фото на фоне заходящего солнца. У Айуми уже округлился живот: конечно, он не настолько большой, как у меня, но все же люди разделяли ликование невесты. Пожилая супружеская пара бережно обнимала ее, а иногда что-то шептала, обращаясь к пока еще не рожденному человечку. Белоснежное свадебное кимоно плавно колыхалось в такт порывам ветра.

Еще никогда остров не был так рад слиянию двух народов, враждовавших когда-то в кровавых битвах двадцатого века. Теперь все изменится, все будет по-другому.

Ничего не происходит просто так.