Книга Бывшие. Без права выбора, страница 16 – Мия Герц

Она спрыгнула и принялась скакать по комнате, изображая кенгурёнка, без тени какой-либо апатии. Мы сели ужинать, и Лика, вопреки опасениям тёти Марины, съела всю порцию и упросила дать ей добавки. Потом мы все вместе играли, а её смех звенел по всей квартире. Никакого намёка на вялость. Только к девяти вечера она начала тереть глазки и зевать.

— Всё хорошо, зря ты волновалась, – сказала я тёте Марине, укладывая дочь в кровать.

— Наверное, ты права, но не сказать я не могла, – кивнула она.

Я поблагодарила её за помощь, и она пошла к себе.

Я уже собиралась идти в душ, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. Сердце упало и подпрыгнуло одновременно.

— Алло? – выдохнула я в трубку.

— Сонюшка, это я, – голос мамы звучал устало, но спокойно. – Я на минутку, просто сказать, что мы добрались. Всё хорошо. Папу уже забрали на первое обследование.

От этих слов по телу разлилась такая волна облегчения, что я на мгновение закрыла глаза, прислонившись лбом к косяку двери.

— Слава богу, мам. Держись. Целую вас обоих. Звони, как будут новости.

— Хорошо, дочка. Не волнуйся.

Она отключилась, а я стояла в тишине коридора, слушая, как в спальне ровно дышит спящая Лика, и чувствовала странную, двойную жизнь своего сердца. Одна его половина была там, в Германии, с отцом, в страхе и надежде. Другая здесь, с дочерью, в тревоге и безграничной любви. А между ними я. С тонкой, как паутина, стеной, отделяющей одно от другого, и с тяжёлым, холодным камнем на душе по имени Максим.

Следующие несколько дней выдались на удивление почти спокойными. Если, конечно, можно назвать спокойствием ежедневные пробежки по лезвию бритвы. Максим не прекращал свои испытания, но я научилась абстрагироваться от происходящего, а его секретарша, Светлана Игоревна, постепенно превращалась в молчаливого союзника.

Сегодня утром, едва переступив порог офиса, я почувствовала смену атмосферы. Светлана Игоревна, не отрываясь от монитора, произнесла:

— Он ждёт. Начинается финальная подготовка к совещанию по «Штраусс-групп».

Сердце провалилось в пустоту. Значит, сегодня.

Это название, которое я слышала в бесконечных разговорах в коридорах. Ключевой немецкий партнёр, переговоры с которым велись месяцами. Партнёрство с ними означало бы многомиллионные вливания в программы фонда.

Когда я вошла, он стоял у панорамного окна, спиной ко мне. В его позе читалась не просто собранность, а та абсолютная, непробиваемая холодная уверенность, которая заставляла подчинённых вытягиваться в струнку.

— Соня, – он не обернулся, его голос был ровным и бесстрастным. – Отложи все дела. Мне нужен финальный пакет документов для «Штраусс-групп».

Он, наконец, повернулся, и его тяжёлый и пронизывающий взгляд скользнул по мне, выискивая малейшие признаки слабости.

— Необходимо подготовить отчёт по программе «Дети-бабочки» за последний квартал. Его нужно адаптировать под международные стандарты и проверить каждую цифру. Файлы и методички уже на почте.

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Международные стандарты? Да, моё экономическое образование давало мне базовое понимание. Но это была принципиально другая вселенная, в которой я чувствовала себя абсолютно слепым котёнком.

Однако увидев его лицо, не выражающее ничего, кроме холодной решимости, я поняла: отказ или неудача не являются вариантом. Гордость, страх, всё это было роскошью, которую я не могла себе позволить.