Книга Бывшие. Без права выбора, страница 17 – Мия Герц

— Хорошо, – коротко ответила я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— И помни, у нас нет права на ошибку, – он также коротко кивнул, а затем снова повернулся к окну, демонстративно прекратив разговор.

Три часа превратились в кошмар наяву. Цифры плыли перед глазами, а в ушах стучало: «Нет права на ошибку». Именно от этого стука я чуть не пропустила входящее письмо от Евгении Петровой. Тема: «По проекту «Штраусс»».

Тело пустое, только прикреплённый файл с названием «Уточненные_данные_к_отчету.xlsx». Почему она присылает это мне? Рука сама потянулась открыть вложение, но я одёрнула себя. Сначала разберусь с тем, что мне дал Макс. А её «уточнения», я уверена, могут и подождать.

А в следующее мгновение я нашла ошибку. Небольшая сумма, которая не сходилась в двух смежных отчётах. Я выделила её жёлтым маркером, решив уточнить позже.

Но время поджимало, паника нарастала, и, я всё же решила свериться с документом в письме Евгении: там была похожая, но не идентичная цифра.

«Значит, это действительно старая версия, опечатка», – с облегчением подумала я и исправила данные, даже не подозревая, что только что совершила роковую ошибку.

Я отправила ему готовый файл, а через пятнадцать минут он влетел в кабинет.

Он поставил передо мной ноутбук, на экране которого был открыт мой отчёт. Когда он поднял на меня взгляд, по спине пробежал ледяной холод. В его глазах бушевал настоящий ураган из ярости и чего-то ещё, похожего на отчаяние.

— Объясни мне это, – его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости. – Объясни мне, что это за цифра

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Я... я увидела несоответствие в сумме... – голос предательски дрогнул. – Думала, это техническая ошибка...

— Ошибка? – он резко выпрямился. – Это целевой транш по допсоглашению с «Штраусс-групп». Эти средства должны были пройти отдельной строкой. Ты знаешь, что сейчас будет?

Он отодвинул ноутбук. Его пальцы сжали край стола.

— Сейчас, пока мы здесь разговариваем, мой отдел аналитики завершает финальную проверку этого отчёта. Через час он должен был уйти к немцам. А теперь я вынужден задерживать всех, потому что один «исправленный» файл ставит под удар согласованные сроки.

В его голосе не было ярости. Было нечто худшее: холодное, обезличенное разочарование.

— Я не отправлял тебя на передовую, Соня. Я дал тебе задание проверить цифры. Не менять их.

Он сел в кресло, откинулся на спинку. Взгляд его был тяжёлым и усталым.

— Знаешь, в чём главная разница между тобой тогда и сейчас? Раньше ты, по крайней мере, не боялась спрашивать. Сейчас же ты предпочитаешь делать вид, что всё понимаешь. И это убийственно... для нас.

Эти слова попали в самую точку. Он был прав. Я боялась показаться некомпетентной. Боялась дать ему лишний повод для презрения. И в этом страхе совершила именно ту ошибку, которой так старалась избежать.

— А ты не думал, – выдохнула я, чувствуя, как подступают слёзы, – что мне просто было страшно? Может, мне просто некуда было отступать? Может, у меня за спиной умирающий отец, и я готова была на всё, даже на самое безнадёжное дело, лишь бы не потерять этот шанс? Этот последний шанс, который дал мне ты.

Я смахнула предательскую слезу, злясь на свою слабость.

— Да, я ошиблась. Но я пыталась сделать хорошо. А ты? Ты с самого начала ждал моего провала. Ты сам устроил эту ловушку. Так кто из нас на самом деле безответственный?