Книга Измена. Месть из прошлого, страница 4 – Мия Герц

— Пожалуйста, только не к нему… — последнее, что я успела прошептать, прежде чем окончательно провалиться во тьму.

В себя приходила рывками. Сознание то выныривало из чего-то вязкого, то снова погружалось в темноту. В какой-то момент организму, видимо, надоели эти качели, и я резко открыла глаза. Вокруг была светлая просторная палата. Несколько проводов тянулись от меня к кардиомонитору, который скачками показывал биение моего сердца. На подоконнике стояли цветы в горшках. Пара мягких кресел для посетителей и стол, на котором расположился большой букет роз. Невольно залюбовалась, Матвей уже давно не дарил мне цветы.

Матвей… Реальность накрыла разом, не давая сделать полноценного вдоха, прибор учащённо запищал. Надо успокоиться, но это совсем не просто, если эмоции берут верх. Мой малыш, я ведь так тебя ждала. Почему тебе досталась такая судьба? Может это моя вина? Слёзы хлынули из глаз, а в груди появилась тягучая боль. В это время в голове, словно назло, проносятся счастливые моменты, проведённые вместе с моим супругом.

— Родная, как только у нас появится ребёночек, я обязательно свожу вас в Диснейленд, — муж смеялся, вытащив из шкафа мою пижаму с Микки-Маусом.

— Как ты её вообще нашёл? — я попыталась отнять у него одежду, но лишь беспомощно прыгала вокруг Матвея.

— Да она с краю лежала, даже стараться не нужно, — он потряс передо мной пижамой и снова высоко её поднял.

— Это мамин подарок.

— Ну если мамин, а то я уже хотел серьёзно поговорить с тобой насчёт твоего вкуса, — муж хитро подмигнул и засунул ее обратно в шкаф.

— Чем тебе не нравится мой вкус? — я провела рукой по кружевному верху бюстгальтера и прикусила губу.

— О, твой вкус, это вкус солнца на моих губах, — мужчина быстро включился в игру, в его глазах разгоралось пламя.

— А какой вкус у солнца? — подошла ближе и провела руками по его мощным плечам.

— Это вкус самого желанного человека на свете.

Матвей наклонился ко мне, и я растворилась в нежном, но глубоком поцелуе.

А сейчас на моих губах вкус горечи предательства. Как бы я хотела, чтобы ты почувствовал всё, что сейчас творится у меня внутри. Всю тяжесть и боль. Но у тебя теперь другой вкус солнца.

Я боготворила тебя, бросила к твоим ногам весь свой мир, но ты растоптал его. Безжалостно уничтожил. Я ведь любила тебя, да я до сих пор продолжаю любить тебя, а перед глазами лишь твоя спина и ритмичные движения бёдер.

Она украла тебя у меня. Околдовала? Запутала? Алла Романова, сейчас почему-то чётко вспомнила её имя. Мне бы давно обратить внимание на постоянные попытки соблазнить тебя. Но я доверяла тебе, даже представить подобного не могла. Словно это кино не про меня. Ты говорил, что принял её из жалости — родители погибли в автокатастрофе, а больше у неё никого не осталось. Как же я боготворила тебя тогда, а оказалось, что твоя жалость выражается совершенно в ином качестве.

Мои размышления прервала заглянувшая в палату медицинская сестра.

— Вы очнулись, как хорошо, — она подошла ближе. — Почему вы плачете? Вам больно? Я сейчас же позову врача.

Девушка выбежала из палаты, а я принялась быстрее вытирать слёзы. Не прошло и минуты, как она вернулась вместе с врачом.

— Я зашла, а она плачет, Дмитрий Игоревич, — медсестра указала рукой на меня.