Книга Еловое печенье для босса, страница 10 – Натали Лав

В итоге мы бьёмся лбами. Я-то не сообразил выпрямиться, когда орал. Перед глазами начинают плясать звёздочки…

Но мсти хочется… Ох, как хочется мсти…

И пока фея Дзинь-Дзинь не дала сдачи, а она может, я не сомневаюсь, я хватаю её в охапку и водружаю на стул, специально для неё приготовленный. Быстро завожу ей руки назад и заботливо связываю шарфиком. Тем самым, розовеньким.

Еще немного подумав, привязываю её к стулу. На этот раз своим ремнем.

Осматриваю дело своих рук и удовлетворенно потираю руки.

Фея смотрит на меня во все глаза, но пока не издаёт ни звука.

Я всё ещё одержим жаждой отмщения, поэтому беру кусок мяса. Тоже тот самый, который на своей голове обнаружил.

И подбрасывая его вверх невысоко на руке, спрашиваю:

— Куда тебе вот это засунуть, мой шестикрылый Серафим?

Фея зажмуривается, потом открывает свои большие глазки. Красивые, кстати, глазки… И сама фея очень даже ничего. Особенно учитывая, что она в топике, а топик на лямочках, а лямочка съехала с плечика, а… Так почти грудь видно… Красивую женскую грудь. Если не ошибаюсь, третьего размера. А потрогать, интересно, можно? Наверное, можно… Она же привязана… Не грудь… Девушка…

— Ты охренел?! — фея справляется с шоком весьма быстро, — А, ну, развяжи меня!

— Щас! — скручиваю фигу и подношу к её носу, — Я едва сердечный приступ не словил, когда понял, что я в багажнике.

— А нечего падать на улицах!

— А нечего незнакомых людей в багажник запихивать!

Фея — недружелюбная совсем, потому что вместо каких-то еще доводов, она просто щелкает зубами и впивается в мой большой палец, завёрнутый в фигу, которую я держу у её носа.

— Ай! — возмущенно вскрикиваю я.

Кусок индейки шлёпается мне на ногу. Прям на мизинец!

— Оё-ёй-ёй! — начиная я прыгать на одной ноге, перехватив двумя руками вторую, пострадавшую.

— Что опять за нафиг? — раздаётся сочный мужской бас.

И, оглянувшись, вижу вживую Илью Муромца. Я высокий, но это… Куда он вымахал? Ещё и рыжий.

— Фома! Родненький! Выгони из моей квартиры этого неадеквата! Он меня связал и хотел индейкой пытать! — верещит фея.

— Да если бы я хотел! Это чисто в воспитательных целях! Чтобы не бедокурила больше, коза!

Мужик громко вздыхает.

— Как вы надоели-то! За эту ночь! Как будто сегодня две пятницы, тринадцатого, на один вечер пришлись…

Оглядывает нас обоих тяжёлым взглядом. Притихаем оба — и я, и фея.

— А чё ты в трусах-то? — задаёт вопрос этот рыжий.

Я смотрю на себя теперь уже внимательней — и правда в трусах. После шарфа, мяса и шишки я на это даже внимания не обратил…

— Это он не сам… Это я его раздела… — пыхтит фея.

— Короче… Пока до смертоубийства не дошло, ты, несчастный, одевайся. Я тебя домой отвезу. А тебя, девушка-беда, я сейчас отвяжу, но его ты больше не трогаешь.

— Но… — пытается возразить фея.

— Или привязанной так и оставлю, — добавляет рыжий.

Клара

Фома отвязывает меня от стула, а я… Я подглядываю, как нахальный тип, меня к этому стулу и привязавший, надевает штаны. Зрелище увлекательное… Какие у него ноги! А какая задница! Пресс… Боже мой! Зачем Фома пришёл? Пусть бы меня пытали! Я ж его даже потрогать, как следует не успела. Этого наглого типа…

— Слюни подотри! — тихо шепчет мне Фома, — И помни — трогать нельзя!