Книга Еловое печенье для босса, страница 35 – Натали Лав

— Слушайте… — начинает он.

Видимо, собирался произнести пламенную речь в защиту Кларочки. И невдомёк ему, бедному, что это других людей от Кларочки надо защищать, а не наоборот.

— Вот Вике сам будешь объяснять, что с её поделкой случилось! — подтверждает мои слова моя зараза.

— Да объясню я! Что думаешь — с маленькой девчонкой не управлюсь? Вон в магазин с игрушками отведу — и она сразу про поделку забудет, — отбиваюсь я, вспоминая мелкую кнопку.

— Наивны-ы-ый! — тянет Кларочка насмешливо.

— Чёт я наивный сразу?! — возмущаюсь я.

Егор Богданович захлопывает варежку, так и не начав свою речь, поглядывает себе через плечо, потом на меня и спрашивает:

— Молодой человек, а когда ваш батюшка с больничного вернётся?

— Скоро, наверное. Но вы не обольщайтесь — он планирует управление всем здесь на меня спихнуть…

Все притихают. Глаза Кларочки становятся еще больше.

— Это что же — Александр Рихардович не вернётся, и я с тобой останусь?! — тихо-тихо говорит Кларочка.

— Ага. На всю жизнь. Это твоё наказание, — выдыхаю я. Но дела-то делать надо.

— Как у вас тут, однако, по-семейному… — тоже негромко роняет Вольский.

— Мгу… Господа, прошу прощения за этот конфуз. Надеюсь, вы войдёте в моё положение и дадите мне пару минут, чтобы переодеть брюки.

— Конечно, — соглашается потенциальный партнёр, с интересом поглядывая на меня.

— Клара Ивановна, умоляю вас — не трогайте мандарины — это точно к беде, — говорю я Кларочке и захожу в свой кабинет один.

* * *

Клара

— Не буду, — бухчу я в спину удаляющемуся Христосу.

Ведь прав паразит — только я за мандаринку, как что-то происходит. Что-то, похожее на катастрофу.

Ну, ничего, ничего — сейчас переговоры закончатся, поеду домой, куплю мандаринов и буду сидеть перед телевизором и отмечать Новый год.

— И часто он вас так — ремнем? — озадаченно спрашивает тот, который у партнёров главный.

Всего их трое пришло. Но этот — так сказать, выделяется на общем фоне.

Оглядываю стол — надо убрать, а то кожура от мандарина валяется, сам недочищенный мандарин валяется. А тут дяди серьёзные пришли. Не комильфо выглядит это всё перед дядями.

Однако ж — я не из робкого десятка.

— Простите, как могу к вам обращаться? — уточняю у главного дяденьки.

— Егор Богданович…

— Егор Богданович, это всё недоразумение… Очень жаль, что вы стали ему свидетелем, — надо ж мне начальство своё взбалмошное обелить? Христос с этими дядями же сейчас о делах будет разговаривать, — Просто… Я цветы в кабинете у него поливала…

Киваю головой в сторону кабинета. И продолжаю объяснять.

— И случайно забыла коробку с печеньем. Ну, как с печеньем… Это было что-то вроде поделки на конкурс на утренник в детском саду… — вижу, как в глазах у Егора Богдановича просыпается понимание, — А хм… Христос Александрович решил, что это для него… печенье… Ну и откусил сдуру.

Перестаю подбирать выражения.

— А оно с хвоёй было…

— С какой? — спрашивает другой дяденька. Не менее важный, чем Егор Богданович.

— С еловой… — вздыхаю я.

— Не понравилось Христосу Александровичу ваше рукоделие, — усмехается Егор Богданович.

— Не надо всё в рот тащить! Как маленькие, ей-богу! — не сдерживаюсь я.

Вижу, что все трое дяденек прячут улыбочки. Весело им.

— А поделку кому помогали делать? У вас дети есть? — зачем-то интересуется любопытный Егор Богданович.