Книга Еловое печенье для босса, страница 6 – Натали Лав

А вот это плохо. Потому страж порядка снимает с лица красную тряпочку, держит её за один конец так, что лифчик свисает вниз на всю свою длину, и внимательно-внимательно её рассматривает. Лифчика, что ли, ни разу не видел?!

Страж крупный и круглый. Я давно заметила, что в ГИБДД в основном работают самые упитанные. Там, наверное, ценз на вес, при котором можно занять такую должность. Или это для того, чтобы на улице можно было стоять в любую погоду? Но мало того, что у него своих габаритов — отнимать будешь, не отнимешь, так на дворе — декабрь, и на страже ватные толстые штаны, ватная куртка и меховая шапка, и даже капюшон надет, что не удивительно в такую погоду.

Должностное лицо долго и неверяще рассматривает предмет женского гардероба, волею судьбы-злодейки оказавшийся у него в руках.

— Да ну на х… — издаёт он не совсем приличествующее ему восклицание.

Ада смотрит на то, как он смотрит на её нижнее бельё.

— Эй, мужик! Лифчик отдай! — громко кричит она.

Страж, отойдя малость от первого шока после ловли лифчиков своим широким лицом, переключает внимание на машину, из которой прилетел вражеский снаряд.

Он начинает краснеть и хватать ртом воздух. И чего так нервничать? Всем известно, что нервные клетки не восстанавливаются.

Ада, между тем, серьёзно беспокоится за любимую вещицу, даже автомобильное окно со своей стороны открывает полностью и высовывается в него по пояс.

— Ну, что ты на меня смотришь так? Лифчик, говорю, отдай! — произносит она, слегка заикаясь. Чуть подумав, добавляет, — Пожалуйста!

Стража правопорядка перекашивает.

— Да вы там бухие, что ли? — спрашивает он у нас, радуясь, наверное, что поймал правонарушителей.

Но мы — бухие, да. А вот Фома — он трезвый.

— Дядь полицейский, отдай лифчик. Он мой любимый! — решает подмазаться Ада.

Но что-то у неё не выходит.

— А ну — стоять! — горланит дядь полицейский и припускает в нашу сторону.

Он пытается бежать, зажав в руках лифчик Ады. А бежать у него выходит откровенно плохо. Чем-то похоже на утку. Он переваливается из сторону в сторону, потому что, во-первых, толстый, во-вторых, в ватных штанах. А еще ведь — скользко. В некоторые моменты вместо того, чтобы бежать, скользит и едет, но у машины нашей оказывается вовремя.

Как раз для того, чтобы высунувшаяся на улицу Ада выхватила у него свой любимый бюстгальтер.

— Спасибо, дядь! — она чмокает сотрудника ГИБДД в пухлую щеку, оставляя на ней след красной помады. И командует тут же, — По газам!

Не знаю, почему её слушается Фома, но он жмёт педаль газа в пол, тем более, что и зелёный свет уже загорается.

Наша машина срывается с места, а полицейская — увязывается за нами. Только Фома — он круче! Он отрывается!

Во дворе моего дома Луиза нежно целует его в щеку со словами:

— Мой ты Шумахер! — а он забывает, что нужно ворчать.

За всей этой суетой мы как-то позабыли о еще одном пассажире нашей машины.

— А мы добычу не потеряли? — обеспокоенно спрашиваю я, — Вы ведь мужика мне обещали, когда на гулянку подбивали!

Вылезаем втроём и идём к багажнику. Открываем его. И оттуда восстаёт медленно и неотвратимо наглый красавчик из клуба.

Прям чисто как ангел возмездия…

Со словами:

— Вы что творите, вертихвостки отмороженные?!