Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 19 – Анна Эдельвейс

Резко остановился, Игнат чуть не врезался в меня, вопросительно вскинул глаза, тут же открыл планшет, приготовился записывать.

— Что врач сказал, когда выпишут Ольгу?

— Ещё двое суток покоя, неделя физиопроцедур, приставят личного физиотерапевта.

— Ясно. Передай Кириллу, пусть съездит, купит телефон для того пацана, что у меня дома. Сыну Ольги Владимировны.

— Кирилл научит мальчика пользоваться телефоном?

— Пусть Эвелине скажет. Дочь вроде подружилась с малым. Пусть научит. Хоть какая то от неё польза будет.

Снова мыслями вернулся к бывшей жене. Странно было стоять на пороге палаты и смотреть на бледную, почти прозрачную женщину в белых подушках и чувствовать себя таким беспомощным. От моей Оли осталась только тень. Не представлял что надо сделать, чтоб хоть капля розовинки вернулась в её белое, исхудавшее лицо.

Слышал её скованное, учащённое дыхание. С удивлением ощущал, как под рёбрами приятно разливалось тепло просто от того, что эта женщина была рядом. Беспомощная, хрупкая, тревожная. С ума сойти. Смотрел на неё, удивлялся, как вот такая тростинка сумела родить вон того здоровячка, что остался у меня дома с нянькой.

Слышал надрывный шёпот Ольги и чувствовал, как осторожно она подбирает слова благодарности за сына. Так осторожно говорила со мной, будто шла по минному полю, где цена неосторожно сказанного слова — жизнь её пацанёнка.

Чёрт, я здоровый кабан стоял там и был совершенно бессилен. В этом безжизненном больничном пространстве с запахом дезинфицекции единственно, о чём думал: надо вытащить мою женщину на свежий воздух. Обогреть, накормить, увезти куда нибудь в Швейцарию в курортный санаторий или лучше в Сочи. Так и сделаем, сейчас Олю подлатают, поедет на реабилитацию в Сочи.

Уже в машине смотрел в лобовое, слушал Игната, стрекотавшего с заднего сидения пишущей машинкой.

В груди горело и жгло чувство, будто бы я что то забыл. Мысли об Ольге не отпускали. Ну да, кроме того, что у меня больным зубом ныло сердце уже столько лет, нового ничего. С того самого момента, как однажды Ольга появилась в Ольшанках и увидела Марину, на коленях выпрашивающую очередной раз выташить Эвелину из заварушки всё полетело в тар-тарары. Маринка просто стояла и цеплялась за меня. Как всегда, театрально унижаясь и ползая по полу, Ольга же подумала чёрти чё, взвилась питардой, подала на развод.

Я тоже хорош, сразу разрешил ей выскочить из своей жизни. Какой же я был дурак! Решил, раз не поверила с первого слова — пошла вон. Не бабье дело предъявлять свои истерики мужчине, уверовавшего в свою непогрешимость. Или она думала, я буду ей сопли утирать и оправдываться?! Ещё не хватало.

Я тогда был уверен, всё сделал верно. После развода потерянная любовь превратившаяся в боль в сердце занозой сидела. Душу мне расковыряла до чёрной дыры. Стоило остаться одному, проваливался туда и не было сил вынырнуть. Доставал из памяти Ольгин запах, мысленно касался шёлка волос своей женщины. Ночами, обнимая других, как заколдованный слышал дыхание Ольги у себя на груди. Единственная женщина, запавшая мне в душу и скрутившая её в тугой виток.

Как странно, увидев свою бывшую жену, женщину, которую любил и люблю я вдруг осознал, что на сердце тоскливо было именно из-за того, что потерял её. Я ждал во взгляде Оли увидеть одобрение, поддержку, всё то, что обычно плескалось на дне её серых глаз, стоило мне чуть теплее произнести её имя или приобнять. Вообще то, между нами, хотел увидеть хоть каплю радости от нашей встречи. Ничего подобного не было. Как бы я не старался проявить заботу, на меня смотрели глаза глубоко обиженной женщины.