Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 22 – Анна Эдельвейс

Меня вдруг как прострелило: а что скажет жена Ольшанского, я ведь так о ней ничего и не узнала:

— Спасибо, спасибо большое за помощь, — я давилась подступившими слезами, — Роман, твоя жена не против? Ты так и не ответил.

— Хочешь знать правду, Оля? — Роман смотрит пронзительно, безжалостно. Выражение лица становится нечитаемое, бывший не то злился, не то упрекал: — Я не женат. Ты из меня выбила дурную привычку жениться.

Мне хотелось крикнуть ему в лицо: хочешь, я расскажу, какие привычки отбил мне ты? Например одна из них — раньше я верила мужчинам. А теперь не верю!

Я кусала губы. Что тут скажешь. У каждого своя правда. А у меня своя. Та, которую пять лет назад я унесла под сердцем от него, от предателя.

Странно, у меня ни минуты не было желания признаться Роману, что Мишутка его сын. Всё я правильно сделала, что скрыла от него правду!

Ольшанский наклонился, коснулся моего лба поцелуем:

— Выздоравливай, я скоро приеду.

Дверь за ним закрылась, а я ошарашено смотрела ему вслед. Что это было? Неужели я так жалко выгляжу, что даже у такого бесчувственного монстра что-то где-то ёкнуло. Надо же, спозаранку приехал. Почему?

Осколки забытых чувств больно царапали моё сердце, по живому вырезая новые раны в груди. Ольшанский единственный мужчина, которого я любила и, кажется, разлюбить его так и не удалось. Наверное, сама любовь, как таковое чувство, никогда не исчезает, она просто прячется и ждёт, когда её поманят из глубокой норы. Вот как сейчас.

Но, к счастью, мои мозги ещё не расплавились от этой внезапной подачки нежности. Я тряхнула головой. Пять лет одиночества очень хорошо научили не поддаваться минутной слабости.

Роман ушёл, а я подтянула тонкое одеяло к подбородку, впилась в него зубами и рыдала. Старалась, чтоб ни один всхлип не вырвался наружу.

Раньше мне казалась, что удариться или обжечься это больно. А сейчас я просто выла белугой, не в силах сложиться калачиком, свернуться, зарыться с головой под одеяло, чтоб хоть как то пожалеть себя. Мне было так обидно, так горько за моего сынишку. Красивый, добрый мальчик растёт без отца, хотя его отец вон он, только что промаршировал за дверь. Здоровенный красавчик с плечами атланта, на таких только небо поддерживать. Мой мальчик сейчас видит его каждый день и не знает, что этот громила его настоящий отец.

Это ещё счастье, что мой сынишка полная моя копия, да ещё и светленький. Я маленькой тоже была светлая, потом цвет волос стал темнеть, в итоге сейчас волосы подкрашивала каштановыми тониками, раз в полгода ходила в салон на полное окрашивание. Так что вряд ли кто то догадается, что Ольшанский отец Миши.

Смотрела на дверь, спрятавшую от меня фигуру бывшего мужа. Какие жестокие игры у судьбы. Я и Роман уже были вместе по воле судьбы она, это самая судьба свела нас однажды, когда ни я, ни Роман не были готовы встречаться. Вспомнила, как мы встретились…

Кстати, я до сих пор не понимала, как мы могли оказаться вместе, мы ведь такие разные. Он, мальчик, родившийся с золотой ложечкой во рту и я — подкидыш. Мама умерла рано, я и не помнила её, отец запил и сгинул. Меня перекидывали с тётку на бабку, на соседку, на невестку какого нибудь сына и в итоге к себе забрала моя тётя Даша. Я обязана ей кровом и теплом очень корыстной женщины. Она забрала меня себе с единственной целью получать мзду из всех оставшихся родственников на моё воспитание. И хотя все знали, что тётка даёт деньги в рост, что я одета как нищенка, голодная и лохматая, все помалкивали. А что им было делать? К себе взять так это обуза.