Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 25 – Анна Эдельвейс

Я горько усмехнулась:

— Ты же сама сказала — ледяной орёл, — Не из того теста Ольшанский сделан, чтоб кого то уговаривать.

— Ты не кто-то, ты жена. Вообще, у вас такая пара красивая была. Он, этакий монстр-чудовище из диснеевской золушки и ты, лапочка. И вот вдруг взял да отпустил.

— Не вдруг. Был у нас разговор с мужем… — я подавилась воздухом, сама себя оборвала на полуслове.

— Один?

— Что один?

— Разговор у тебя с мужем был всего один? — Ленка возмущённо сопела в трубку.

— Одного хватило, — я кивнула, сама вспомнила тот разговор и чуть не завыла от обиды, вздохнула: — Не хочу вспоминать.

— Не обижайся, Оль, но ты может быть сама была виновата в том, что твой богач сейчас ездит на штучном роллс-ройсе, а ты бечики выметаешь после смены в своём магазинчике. Ты ведь даже говорить по душам с Ольшанским не стала. Может быть он повинился бы, а ты такому грозному мужику слова сказать не дала.

— Оля, не начинай. Столько лет прошло, даже имя его слышать не хочу.

— Так и не надумала про Мишу рассказать?

— Ди ни за что в жизни. Ольшанский права не имеет даже слышать об этом человечике, он как не знал о моей беременности, так и о сыне не узнает.

.

— Ну может, ты и права. Я, правда, считаю, что твой миллиардер обязан платить деньги и считаю, что ты не смеешь наказывать своего сына отсутствием финансов.

— Ленка, я брошу трубку, — в моём голосе проснулась угроза и Ленка сразу сдалась, обиженно засипела на том конце провода:

— Только потому затыкаюсь, что помню сколько сил ты положила на Мишку и как барахталась, плакала. Олька, я тебя люблю.

Помню я хотела возразить, а потом не стала. У каждого своя правда и как бы ты её другому не втолковывал, твоя правда в его глазах будет кривая и однобокая. Ну да. Наверное, все женщины делятся на два лагеря: те, которые стерпят и те, которые ни за что терпеть не будут.

Ленка моя давным давно уехала со своим Русланчиком в далёкую Монголию. Там её мужу предложили денежный контракт и Ленка, не задумываясь, помчалась в пустые степи за высокий забор в какое то поселение, где жили семьи сотрудников. Фотографии унылых степей и кружок из пяти подруг вот и всё куда он забрела в своём “смирении” отжать у нелюбимого мужа побольше денег. Сколько раз спрашивала её вернётся ли, Ленка только отмахивалась, говорила что она в дозоре за мужем. Вот так то. Кому что.

Не знаю уж, какие планы были у судьбы на меня теперь, только вот я решила форсировать собственные.

Мне надо было выбираться из больницы, чтоб не попасть в новую ловушку моего бывшего мужа. Его поцелуй у меня на лбу всё ещё горел печатью: я обязана Ольшанскому за Мишу. А главное, я до озноба боялась, что отец и сын находились рядом. Не хотела, нет, нет, ни за что не хотела, чтоб Роман узнал о сыне. Я так долго, так трудно строила наш с Мишкой мир. Жили без Ромы и дальше проживём.

Неожиданно в дверь палаты постучали. Она открылась, сначала я увидела огромный букет белых роз, потом мужчину из охраны Ольшанского, за ним медсестру с очередной вазой под цветы.

— Роман Яковлевич передаёт вам цветы и вот это, — мужчина положил на столик конфеты. Медсестра завистливо скользнула по мне взглядом, поправляя цветы и меняя поднос с фруктами.

Я вздохнула. Роман расставлял сети заботы, в которые я попадать не собиралась. Слова “Приползёшь за помощью” из раны в сердце никуда не делись и снова кровоточили.