Книга Измена. Игра в чувства, страница 39 – Анна Эдельвейс

Сердце отчаянно еле слышно, тяжело перекатывало свои размеренные бум-бум в груди, намытывало, стягивало в тугой клубок воспалённые нервы. Я медленно, как в затянутом кино зажмурилась, с хрипом проталкивая внутрь себя воздух: вдохнуть не получалось. Губы дрогнули, на удивление, голос у меня звучал уверенно, чётко:

— Так невмоготу было полюбоваться своей Лилей, что не выдержал, привёл на прогулку с дочкой?

Иван покрутил головой, потёр шею. Чувствовала, как Иван напрягся, вздыбил свой жёсткий подбородок, как дёрнулся его кадык над воротником:

— Понятия не имею откуда она появилась.

— Хватит, Василевский, я столько раз пыталась снова и снова поверить тебе, и вот опять…

— Ну, вот что, Элеонора. Хватит! Ты достала меня своими подозрениями. Как мы могли столько лет прожить вместе и не научиться доверять мне. Я говорю тебе: меня с этой женщиной ничего не связывает. А ты тут целую драму развезла!

— Сам понимаешь, что сказал?

Я пыталась не плакать, а слёзы текли сами, попадали в нос, в рот. Я задыхалась беззвучными рыданиями. Иван наседал:

— Да, Элеонора, но она появилась там случайно. Я сам не знаю, как она там оказалась.

— О, в городе, где крутится одновременно более 20 миллионов жителей, нечаянно встретиться с ш*… в смысле, с шаболдой, разбившей твою семью это же обычное дело.

— Элеонора, я…

— Мало того, ты ещё привёл туда нашу дочь, Василевский,

— Элеонора…

— Я завтра же отправлюсь в суд и потребую, чтоб на тебя выписали охранный ордер. Чтоб ты близко не подходил к нашему ребёнку! Нет, я лучше подам на лишение тебя отцовских прав. Да, это будет правильно!

— Дай мне сказать!

— Лучше бы ты сдох, Василевский. Играть моими чувствами… Я ведь сегодня первый раз почувствовала, что может быть ты говорил правду, когда рассказывал, что это не то, что я подумала.

— Элеонора…

— Никогда больше не приходи сюда, Василевский. Я тебе не мишленовская звезда, чтоб украшать твою ширинку. Кстати, её ты уже потерял навсегда. В смысле — звезду.

— Да послушай ты меня! — Василевский стукнул рукой по столу — Дай мне хоть слово вставить.

Мне было плевать на его стуки, хлопки и слова, которые он пытался вставить:

— Как странно, Иван, да? Та же тётя и тоже на десерт к твоему столу. Тебе не кажется это странным, муж?

— Нет, нисколько. Случаются в жизни совпадения, что тут такого.

Я держала руки у висков, сжимала голову, не понимая как и что делать дальше. Я же только что собиралась поверить мужу. Подняла на него глаза, буквально впилась в него глазами, прошипела:

— Ты больше не получишь Машу.

— Это с хрена ли?! Я люблю свою дочь.

— И я люблю. Я мать и не позволю присутствовать ребёнку с твоими распутными женщинами.

— Ты всё не так поняла. Элеонора, это какое то роковое наслоение. Всё не так.

— Что? Опять? Что же я такая непонятливая то, Василевский? Ничего, развод не за горами, найдёшь потом понятливую.

Уже хотела идти в дом, сказать тётушке чтобы гнала его, но тут нам пороге появилась Маша. Она стояла на новом крылечке вытянув шейку и смотрела на наш начинающийся скандал:

— Папа, папочка! — она со всех ног бежала к отцу, он поймал её на руки, вжался лицом в волосы, кружил её, обнимал.

Дочка держала его лицо ручонками, заглядывала в глаза, скороговоркой шептала, уговаривала:

— Папочка, ты же больше не уедешь, мы сегодня так весело гуляли