Книга Измена. Игра в чувства, страница 55 – Анна Эдельвейс

Глаза у белобрысой становилось всё больше. Сама не знаю, зачем я с ней разговаривала, но если бы начала её бить-убивать прямо здесь — я бы точно не успела узнать правду. Поэтому продолжала:

— Не примет меры декан, пойду к ректору твоего юридического университета. Ославлю весь факультет в соцсетях. Напишу жалобу на тебя, да такую, чтоб тебя, тварь, близко не взяли ни на одну работу. Это тебе за то, что ты к моей дочке подходила.

Эта ведьма тряслась, но молчала. Я смахнула её ноут со стола, он с грохотом шмякнулся на пол, у меня тут же появился вопрос:

— Ты на последнем курсе?

Она перепуганно кивнула, сдавленно выдохнула:

— Да.

— Так вот, как ты понимаешь, ты не закончишь. Я постараюсь. Глаз за глаз. Ты оставила мою дочь без отца, я поломаю тебе жизнь и буду мстить до конца твоих дней.

Белобрысая теребила какую то нитку между пальцев, скосила глаза на свой сдохший ноутбук. Кажется, она открыла рот, прокашлялась.

— Если я скажу вам правду, вы больше не придёте?

— Не знаю, — я искренне не знала, что я сделаю с ней после правды. И что будет со мной. Может быть, эта правда будет настолько разрушительная, что я получу инфаркт.

— Я сделала ошибку… — эта ведьма решила всё таки заговорить.

— Например, главная твоя ошибка, что ты, тварь, на свет родилась, — я на стуле подъехала к ней ближе: — Ну, говори быстрее!

— Я учусь на платном отделении. За меня платит мужчина — она подняла глаза, испуганно хлопая нарощенными ресницами.

Мне этот её благодетель ни о чём не говорил. Платит, ну и что.

— Мой любовник, — она снова пытливо посмотрела на меня.

— Да кто бы сомневался. — я не удивилась. Ну, платит человек за любовницу. Это нормально, так многие и у нас девчонки учились. Личное дело каждого. Если только это не Василевский.

— Нет, нет. Ваш муж мне не любовник. Сделать то, что вы видели мне велел сделать мой любовник. — она сделала ударение на слове “мой”.

— Ну, и как зовут ту мразь?

— Я не могу сказать. Да вам и не надо, вы его не знаете. Просто мне надо было во время совещания забежать в кабинет Василевского, нарисовать помадой на зеркале сердечко. А потом ровно в восемь, дождавшись, когда щёлкнет ваш лифт, быстро забраться на стол. Вот. Всё получилось.

Ну да, всё действительно у них получилось. Только кто это ей велел это сделать и зачем? Я хотела объяснить “студентке”, в какой рулет её сейчас скатаю, как ей вдруг позвонили.

Она схватила телефон, я слышала мужской тембр. И тут меня пробила новая идея проследить за этой гадюкой. По её перепуганной роже и трясущимся рукам, а также по низкому голосу в телефоне я поняла, что у меня есть шанс до конца вывести эту мразоту на чистую воду. Эта ведьма попыталась вывернуться ко мне спиной, косо посматривая на меня из-за плеча, прошептала в телефон:

— Хорошо, я сейчас приеду. Я не могу говорить.

Она положила трубку, затравленно уставилась на меня.

Если она не врёт, и кто то ей велел взобраться на стол, то кто? Но меня сейчас занимала другая мысль. Проследить за гнидой куда она резво засобиралась. Может, она всё наврала и сейчас едет к моему Ивану?

Девка продолжала сидеть, вся подобравшись от ужаса, смотрела на меня затравленными глазами.

— Торопишься?

— Да-а-а — она проблеяла не своим голосом.

— Говори, как зовут того козла, что велел растопыриться перед моим мужем.