Книга Измена. Игра в чувства, страница 57 – Анна Эдельвейс

Я слышала, как резанной свиньёй орала белобрысая, бегая вокруг смятой морды машины. Иванишин, побагровев, рванул ко мне теряя пиджак. Он был в гипсе! Ну дак, его рука была в гипсе и висела на подтяжках на груди. Ха-ха, где же его ночью носило. Наверное, не одна я его вчера по морде букетом отхлестала. Нашёлся ещё кто-то.

Виктор открыл рывком мою дверь. Честно сказать, я струсила. Одно дело перепалки, когда вы сражаетесь на словах. Сейчас передо мной стоял свирепый мужик с разбитым лицом и злющими, просто невменяемыми глазами.

Здоровенная козлина умудрился добраться до моей шеи. Я не успела выбраться из-за руля. Он дежал меня своей волосатой рукой за горло, вдавливал в сиденье и шипел в самые губы. От его страшных глаз, заплывших кровавой пеленой и губ, оголяющих щёлкающие зубы, брызгающих в меня слюной, я еле разбирала его слова:

— Я всегда хотел себе кусок счастья, как у Ваньки. Чтоб дом полная чаша, чтоб место директора под моим, а не его задом, а то что же это такое?! А? Вкалываю так же, кручусь ужом, а вечно второй за ним в хвосте плетусь! А я должен быть первым. Вот я и нашёл его самое дырявое в броне место: тебя, дура! Ты что с машиной сделала!.

Мы боролись. Я бодалась, билась разъярённой кошкой в его руках, просто в клочья полосовала его холёную рожу, чудесным образом разбитую до меня. Как горько было понимать, что всему моему горю цена — его зависть. Иванишин просто нам позавидовал. Вот и вся арифметика.

Из Иванишина просто рекой пёрла ненависть через хрип, через стоны он продолжал давить мне на горло:

— Василевский же рта не закрывал какая ты расчудесная да верная, и про дочку свою как идиот всем уши прожужжал. Хотел затмить ему небо, чтоб прям с овчинку стало, чтоб сдох от горя! Оказалось проще простого, через тебя, дуру ревнивую.

Ты знаешь, что это такое, когда смотришь на чужой счастливый брак? Вот скажи, что в тебе такого? Почему он так уцепился. За тебя? Ты же толстая, ростом маленькая, волосы как у ведьмы густые и кудрявые. Косметики почти ноль. Обычная сиськастая баба.

Я продолжала бороться. Неизвестно откуда у меня брались силы, я чувствовала, что раздираю его рубашку на плечах, пуговицы давно с хрустом осыпались, мне мешала его гипсовая твёрдая повязка, упирающаяся в руль. Моя машина сигналила благим матом, вероятно, заклинило сигнал. Иванишин диким зверем рычал в лицо:

— Если бы ты знала, как мне хотелось снести башку тому ослу с розовыми бантиками в ушах, что тащил вашу свадебную карету на торте?! Я же тогда уже знал, что Ваньке повезло, а мне с Викой нет. Ты, дура из Сибири, валенок с университетским образованием вытянула мужика в директора, а я с баблом и красоткой из светского бомонда остался у корыта и даже дитё не родил!

И вдруг всё стихло на секунду. Я закашлялась, утирала разбитый рот, наблюдая, как со свистом отлетел Иванишин на асфальт, как Иван махал кулаками с разворота. Кстати, откуда здесь мой муж. Малиновый, психованный, он ослеп от ярости и месил Иванишина в песок, в тесто.

Я вылезла из- за руля, кашляла, тёрла шею. Откуда то издалека слышна была полицейская сирена. Белобрысая уже не орала, просто серой молью скукожилась возле кучи говна, в которую превратил Иванишина мой Иван. Я со знанием дела обошла свою машину. Ну да. Крепко ей досталось. Почувствовала, как Иван обнял меня со спины: