Книга Бывший. Цена измены, страница 42 – Анна Эдельвейс

Лифт, зараза, ехал, как будто с Луны. Не оглядываясь, побежала по лестнице. Из подъезда мчалась к машине. Как всё меня достало!

То, что Марк ждёт меня, я заметила, выворачивая из-за угла.

Корытом своего майбаха Марк перегородил полдороги, моя бусинка припарковалась сзади как красная муха.

Я вбежала в любимую кафешку, сразу со входа заметила его. Марк сидел у окна, уютно развалившись в кресле. Шикарно одетый мужчина всем видом расслабленного хозяина жизни привлекал внимание всех входящих.

Посетители сразу натыкались на него глазами, настолько он не вписывался в это затрапезное заведение. Выглядел как рояль Галакси с трещиной в крышке от топора.

Отвести глаза от лица Марка сразу не получилось. Я до неприличия уставилась на его тёмные синяки под глазами и тонкую полоску пластыря на переносице.

Присела напротив него. Хорош.

Марк молчал, смотрел на меня без улыбки.

— Итак, мистер из Канады, огласите весь список ваших угроз.

Я всё ещё не остыла после разговора с предыдущим соискателем на моё сердце.

— Жанна, не надо додумывать за меня.

Я потёрла лоб. Что то я выдохлась за последние дни.

— Марк, что тебе надо. Пожалей ребёнка.

Меня прорвало:

— Ему три годика было, когда Никита первый раз серьёзно спросил про папу. У меня с того дня дыра в сердце выжжена.

Недавно пришла за ним в сад. Детишки на улице играли. Подхожу, слышу он с мальчиком задирается. Тот ему кричит:

— Я папе скажу. Он тебе как даст!

Никита насупился и отступил. Не потому, что струсил. Никита храбрый мальчик. А потому, что не знал как отвечать, когда дело папы касается.

Я замолчала. У меня от нервов зуб на зуб не попадал.

— Сидишь, весь такой богатый, всемогущий. Ты уже один раз выбил у мальчика почву из-под ног. Когда не забрал его из роддома, не дал свою фамилию.

Не ты научил его как держать писюнчик над горшком. Не ты учил мальчика давать сдачу. Тебя не было в его жизни, когда ты был нужен!

Не делай этого второй раз, Марк. Ты встретишься с ним, купишь ему конфет и уберёшься в свою тьму-таракань. А Никитке как дальше жить?

С памятью о том, что папа вроде как объявился. Но на коленки к нему не влезть, с ведёрком на рыбалку не пойти, на обидчика не пожаловаться?

У меня потекли слёзы. Я зажала рот руками. Марк кивнул, знакомая девчонка официантка принесла мне капучино, неодобрительно зыркнула на Марка.

Он протянул руку, дотронулся до моей руки:

— Не плачь.

Ох, чёрт, лучше бы он этого не делал. От его касания меня как током прострелило. А от слов "не плачь" просто сорвало последнюю заслонку.

Что меня так передёрнуло, чего я так испугалась? Того, что эмоции могут вспыхнуть вновь. А я хотела бы их избежать. Слишком быстро я поддаюсь гипнозу всего лоскового и доброго, что исходит от мужиков.

Мужская забота в момент подкупает меня, обезоруживает. Один раз уже было, снова те же грабли? Нет уж! Буду держаться, чтоб вновь не попасть на его удочку.

Я вскочила, пошла к выходу. Он догнал меня уже на тротуаре. Обнял за плечи.

— Постой, Жанна. Мы с тобой родители. Не беги. Нам надо поговорить. Ты постоянно срываешься с места, просишь меня пожалеть малого, а сама жалеешь его?

— Я?! Да как ты смеешь.

— Да! Ты! Только твоя гордыня прёт из каждого слова. Я да я.

Он наклонился ко мне:

— Как думаешь, Жанна. Когда пацану двадцать лет будет и ты его спросишь, нужен был ему отец в четыре года, что мальчишка ответит?