Книга Бывший. Цена измены, страница 45 – Анна Эдельвейс

— Что ты такое говоришь. Ты всегда, Наташа, умничкой была. Пробивная.

— Точно. Жаль, поздно поняла, в этом мире можно потерять всё что угодно, кроме лишнего веса. Хи-хи.

Она помолчала. Задала вопрос, который давно мучил её:

— Жан, так что случилось у вас?

— Я снова одна. Отношения в статусе: "всё сложно".

— Это как?

— Роман к Марку приревновал. Марк в Канаду зовёт.

— Да ты что! Класс. Поедешь?

Я удивлённо уставилась на подругу.:

— Да ты что, Наташа.

— А ты не суетись. Всё таки у вас с Марком любовь была. И Никитка ему сын.

— Тише ты! — я шикнула на подругу, обернувшись на дверь в комнату,

— У меня к нему любви не осталось. А вот обиды до хрена.

— Много с неё проку-то. С обиды, — протянула Наташка, тираня булку, выковыривая из неё изюм,

— Марк тебе не тот, Роман тебе не этот. Снова в одиночки решила заделаться?

— Что-то мне не нравится наш разговор, Наташа. Ты что, обвинять меня решила? Даже не думай. Мне сейчас твоих обвинений не вытянуть.

Наташка вскочила.

Обняла меня:

— Да ты всё не так поняла. Я про то, что надо свою выгоду искать. Крепко в руках держать. А, между прочим, ласковое теля двух маток сосёт.

— Наташа, не беси меня. Ты сейчас не то говоришь. Гадостью от твоих слов попахивает.

— Всё, всё. Молчу.

Она налила чаю, залпом выпила, помчалась в комнату к Никитке. Оттуда раздался визг, началось веселье. Ну, всё. Встретились два очарования. Эти двое друг в друге души не чаяли.

Пришлось разнять дуэт и насильно притащить на кухню. Никита лопал кашу, Наташка смешила его. Я наблюдала за ними, сама невольно улыбалась.

Наташка любящими глазами проводила Ника в ванную.

— Не задумалась себе родить, Наташ? Ты бы мама была волшебная.

— Э, нет. У меня вот любимый крестничек Никитка есть и хватит. Да и Ковалёвы-красавчики мне не попадались.

Никита после ванны отправился в кровать, мы затворили к нему дверь:

— Что, Жан, с Ромой всё так плохо? Ты реально уволиться собралась?

— Ну да. Роман рассвирепел. Он такой страшный, опасный. Я не думала, что ревность так может исказить человека.

Да ещё и упрекнул вроде того, что всем обеспечивает. Как оставаться на работе под его начальством. За нами итак все следят. И Грымза меня терпит только из-за нашего с ним союза.

— Ну, тут что да, то да.

Мы помолчали.

— Да уж. Рома твой по коридору идёт, так у всех девок трусы мокнут. Рост гренадёрский. Плечи в косую сажень, шея бычья. Кулачищи как гири. А деньжищи какие! Не представляю, Жанка, что тебя переклинило чтоб от такого мужика добровольно уйти. Он что, тебя ударил?

— Этого ещё не хватало. Говорю же, приревновал.

— Значит, любит. Ты себя на его место поставь. Я бы на его месте разыскала Марка и прибила к чертям собачьим.

— Так разыскал. Подрались. У обоих лица расквашены.

— Ну ты блин, даёшь. Роковая, звиздец, женщина. Всё, выбирай уже кого нибудь, пока они не поубивали друг друга.

Я грустно улыбнулась.

Наташка сочувственно смотрела на меня:

— Слушай, Жан. Время ещё есть. Может, помиритесь.

— Может и помиримся.

Сказала, а у самой перед глазами всплыла картинка Романа с его злыми глазами и жар в лицо от горячего шёпота: "стонешь подо мной, а сама о нём мечтаешь!"

— Не помиримся мы с ним. Романа вирус ревности мозгов лишил. Он ведь и на Никиту теперь будет смотреть как на отражение Марка. И меня обвинил, что я…