Книга Бывший. Цена измены, страница 48 – Анна Эдельвейс

Был у меня дружок, Васёк. Ох, как же я ему завидовал, у него отец был. Однажды его папаша взял меня и Васька на рыбалку, на озерцо, недалеко.

Никогда не забуду то самое лучшее воспоминание. Дядя Ваня дал мне настоящую удочку, у меня не клевало, а он так по доброму похлопал по плечу, и на ухо так спокойно говорит,

— Не боись, малец, потерпи, клюнет, куда денется.

Никогда не забуду как от него чем то мужским пахло, вспомнил его жёлтые прокуренные зубы и голос — спокойный, рассудительный. Эх, как же везло пацанам, у которых бати были.

Я встряхнулся. Блять, Жанна, как же ты мне душу мотаешь! У мальчишки отец есть, а он с чужим громилой за ручку ходит. Вот как это объяснить женщине, у которой в мозгах вырос железобетонный забор из упрямства.

А самое главное, мне кажется, она ревнует сына ко мне. Боится, что мы подружимся с малым и он её меньше любить будет. Конечно, сейчас она чувствует себя незаменимой, а тут я такой. Прикатился хрен с горы.

Жанка в кафе снова психанула, чуть не сбежала. Еле затащил её в машину. Спасибо, дождь пошёл. А то так бы и стояли на тротуаре как два потерявшихся клоуна, орали друг на друга на потеху прохожим.

Вот смотрел я на свою Жанку, смотрел… так и сграбастал бы за шиворот, запихал бы в чемодан и увёз вместе с сыном к себе. Столько во мне душевного тепла проснулось, когда оказался близко от её зарёванного лица.

А она, как только в машину села, ржать начала. Прям до истерики. Вот что у неё в голове — смех, слёзы, всё вперемешку.

Я, как мальчик, всё пытался убедить её в чём то. А она закусила удила — ей ничего не надо. Не понимает, что ли, не о ней речь. О моём сыне. Не должен мой ребёнок и мама его быть под опекой чужого мужика.

Получается, Гусь содержит малого? Я чуть не взорвался. И эта упрямая коза сидит твердит своё, что ей ничего не надо. Непробиваемая. Я понимаю, в ней обида говорит. Но может хватит уже.

Задолбала своими упрёками про пережитую нищету. На самом деле, пока мы были вместе, её вообще не интересовало сколько я зарабатываю. Ей пофиг было на мои деньги.

Она могла насобирать мелочь в кармане, купить просто буханку хлеба и пить с ним кофе. И прям себя не переплюнет, чтоб попросить денег.

Считала унижением слышать мой вопрос

"сколько". А почему бы не ответить? Начинала перечислять всякую фигню, я же не спрашивал " на что". Говори ровно сумму и всё. Так ведь нет, выдумала себе какие-то заморочки.

Оскорблялась и вообще не спрашивала. Впрочем, я реально идиот. Оставлял бы деньги на столе, чего пристебался к ней с вопросами. Это я сейчас понимаю, а тогда…

Как всё это объяснить женщине, которая упёрлась рогом в свою обиду и тормозит на ровном месте!

Я и в Канаду предложил переехать. Что ещё сделать…

Чёрт, я как сапёр пробирался по минному полю. Любое слово, как неверный шаг и Жанка рванёт. Как же с ней сложно. Глаза блестят, непримиримая, как партизанка!

Так, делать нечего. Уеду и вернусь через пару недель. Там дело к Новому году, уже тогда точно встречусь с Никитой.

Завтра дам распоряжение юристу с садиком Никиты связаться, пусть помощь какую окажут. Я к садику днём приехал, когда детишки гуляли, хотел одним глазком увидеть сынишку. Хоть издалека поглядеть, как мой карапуз бегает, прыгает.

Как посмотрел со стороны на тот садик — жуть, там забор очаковских времён, вот вот завалится.