Книга Развод. Любовь на перекрёстке судьбы, страница 32 – Анна Эдельвейс

— Она не моя девушка, — не знаю, почему в панике стал уточнять, врач буркнул:

— Не твоя, значит и не от тебя беременна.

Дверь у меня перед носом закрылась, я стоял в коридоре, тёр подбородок. Тревога вынырнула откуда то изнутри. Беременна? Информация как то не умещается в башке. Я как то забыл, что женщины бывают беременные. Даже те, в которых втюриваешься с первого взгляда.

В голове было как на вокзале. Мысли роем, звуков куча, ничего не понятно.

Вспомнил про телефон. Бедняга уже раскалился от пропущенных. Надо было Дёме ответить, а то я его знаю. Искать начнёт с собаками и вертолётами. Дёма рассказал, что машина Ленкина это просто корыто с болтами. Убита в хлам.

Дёма чем то шуршал.

— Дёма, ты жрёшь, что ли? — у меня у самого подвело живот.

— Ага, с тобой пожрёшь, — Дёма беззлобно бухтел: — Мы вот с Тимуркой сидим, лысого того ищем. Голодные и злые. А тебя твоя секретарша обыскалась. Обещала нам фитиль в одно место вставить, если мы тебя не найдём.

Перезвонил секретарю. Мой секретарь, тётенька пятидесяти лет стоила целой дивизии канцелярских крыс. Строила всех и вся. Иногда и мне тоже доставалось, если я выбивался из собственного графика.

— Марк Владимирович, хорошая новость: у вас встреча в 18 часов, всё подготовлено. Экспонаты на месте, охрана соответствующая. Плохая новость: ваша жизнь висит на волоске. Если вы снова опоздаете, я лично перережу этот волосок.

Ответить на ультиматум я не успел, открылась дверь врачебного кабинета, за которой прятали Лену, из за неё показалась худая фигура врача:

— Не твоя девушка не беременна. — врач философски смотрел в окно: — Обморок.

Он закурил, стал рисовать в воздухе параболы сигаретой:

— Просто давление резко упало. Не ела, кофе с утра не выпила. Понервничала. Стресс. Короче, — он повернулся ко мне: — Не твоей девушке нужен покой, бокал красного вина, кусок торта. Можно кофе. И спать. Дня два три. В одиночестве.

Я подошёл к нему, сунул в карман халат купюры:

— Спасибо, мужик.

Следом за ним вошёл в кабинет, Лена сидела нахохлившейся синичкой, застенчиво улыбнулась:

— Простите.

Молча сгрёб её в охапку. Хватит пустых разговоров. Слушать баб себе дороже. Пока докопаешься до смысла их словопрений, голову сломаешь. Спросил же что болит. Это надо же терпеть боль до смерти. Тоже мне, партизанка. А если бы меня рядом не было?

Я нёс её к машине. Она смирно сложилась клубочком в моих руках, тихонько пискнула:

— Я сама.

Посадил её на сиденье:

— Ты можешь быть нормальным человеком? Опять сама?

Она удивлённо хлопала глазами.

— Лена, если бы ты свалилась на ступенях, расшиблась головой, ты бы сейчас ехала на кладбище. Если бы попёрлась на своей задроте за ребёнком в садик, угробила бы обоих: себя и дочь! Машина должна быть исправна! Поворотники должны мигать!

— Да почему? Я всегда так ездила. Поворотник давно не работал.

Муж говорил… — на слове “ муж” она осеклась.

“ Да чтоб он сдох, такой муж” — мысленно пожелал её козлу, захлопнул её дверь, сел за руль.

— Пожалуйста, отвезите меня домой, Марк. Я к адвокату в следующий раз поеду.

— Куда? — я и забыл, что она ехала к адвокату: — Поехали обедать.

— Нет, нет. Спасибо. Я итак вас от дел оторвала. Столько время на меня потратили. Мне к дочке надо.

— Моё время не твоя проблема. А вот то, что ты могла в кювет улететь, причём в лучшем случае, и не доехать до дочки, это моя проблема. Тем более твоя что тачка реально хромая без поворотника.