Книга Измена (не) моя любовь, страница 33 – Анна Эдельвейс

Дело было к вечеру, на завтра отложить такое дело нельзя, Софи страдала и ей нужна была помощь. Обратись я к водителям, они помчатся спрашивать разрешение у Мухтарки. Тут же про болячку узнает Светочка. Караул. Я выпятила грудь, сдалась (но на время!)

— Будет вам кофе! — я непобеждённо смотрела на Матвея, стараясь не опускать глаза ниже его подбородка: — Только подождите минуту, я соберу сумку со всякими Софийкиными премудростями.

— Слушайте, Маша. Это просто поездка к собачьему врачу, а не подготовка к бою.

— Ну не скажите. Если я не захвачу её намордничек… Кто знает, может нам придётся завтра отпевать врача. Настроение Софи это тайна.

В его машине устроилась на заднем сидении. Большую подушку из панбархата положила себе на колени, Софи устроилась мягкой пуговкой, дремала, совершенно не понимая чего я такая взбудораженная.

Я бы не призналась ни за что на свете, но чувства мои бились синичкой в клетке. Касались они вовсе не собаки.

Присутствие Матвея выбивало меня из привычного сердечного ритма. Я странным образом реагировала на этого здоровенного кентавра. Вот с виду красивый, (да что там говорить, безумно красиво сложенный атлет-небожитель), даже можно сказать могучий мужик. Непонятно, как в таком водовороте мышц уживается тонкий ум, бессовестный сарказм и вредность.

Только почему то стоило мне оказаться рядом, мой собственный язык забывал паясничать. Мне хотелось мужчину слушать, слышать, слушаться. Как так бывает, что человек одновременно тебя подбешивает и тут же ты ловишь мгновения непередаваемо-нежной сексуальности возле него.

У врача Софи совершенно спокойно дала себя осмотреть. Врач похвалил, с удивлением проговорил:

— Софи, ты ведёшь себя как настоящая леди.

— Да, она всегда такая! — я решила поддержать свою компаньонку. На меня признательно взглянули умные неласковые глазки собаки.

— Ну не скажите, — врач ощупывал лапки Софи, собираясь влить ложку дёгтя в наши с ней медовые отношения: — Чаще Софи — это была маленькая разбойница из сказки, готовая почесать кинжалом шею северному оленю.

Врач перевёл на меня взгляд из под очков:

— Скажите, что то изменилось в рационе, в режиме Софи?

Я в это время рассматривала странные надписи мелом на доске за спиной доктора:

— Доктор, а что значат цифры мелом на доске?

Это цена за приём?

— Это число спасённых собак из лап нерадивых нянек. У вашей собаки растяжение.

— София, бедняга, как же так. — я в волнении уставилась на врача: — Она вчера бегала по ступенькам и всё было хорошо.

— Софи — по ступенькам? — Врач завис вращая глазами и переводя взгляд с меня на собаку.

— Ну да. Теперь она настоящая леди и ходит по своим делам в кустики. Научилась прыгать по ступенькам.

— В этом вся причина. Для такого веса и лежачего образа жизни её неокрепшие мышцы просто не справились с нагрузкой. Небольшое растяжение. Наложим тугую повязку. И будете делать всё, что вам назначу. Ну, не вам, а пациентке.

Уже сидя в машине я успокаивала собаку:

— Софи, не переживай, моя хорошая — ласково касалась тёплых ушек губами: — Ты будешь первая собака-пират, если тебе выпишут костыли. Приедем домой, я налью тебе рому. Все пираты пьют ром!

Софи особо не восторжествовала от моих обещаний, стала возиться на коленях. Я с ужасом посмотрела на перемотанные эластичным бинтом лапки, спохватилась: