Книга Измена (не) моя любовь, страница 39 – Анна Эдельвейс

— Уймись, Оля. До греха недалеко.

Бессменный хозяин отрезвляющего душа, неугомонный, вездесущий Мухтарка встретил меня ледяным тоном:

— Софи всех на уши поставила, иди угомони её. Извылась от одиночества, потеряв свою Мата Хари.

— Что⁈ Мата-Хари? Ты подслушивал?

— И подглядывал. У меня работа такая.

Он царственной походкой удалился к себе в комнату, я проводила его взглядом.

Божечки, он всё видел. Позорище, что он обо мне подумал. Прижала руки к щекам, зашла к себе. И, конечно, Софи тут же улеглась драгоценной шубой на бархате подушки, сделав вид что спит крепким собачьим сном. Ну, не паразитка?

Я вошла в ванную, смотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, румянец во всю щёку, лихорадочно блестящие глаза. Объёмная коса, сплетённая пышным колоском растрепалась, выбилась прядями, добавив лицу изысканной нежности. Красивая, яркая женщина тепло смотрела на меня из зеркала. Я нравилась сама себе. Только вот странное чувство покалывало, щемило, не давало покоя. Матвей… Неужели я постепенно влюбляюсь… Строго посмотрела на себя в зеркало, чётко и ясно сказала сама себе: «Нет!».

Достала телефон. Набрала номер Тани, прижала трубку к уху, вслушиваясь в гудки. Надо начинать выбираться из ситуации с собакой, с обольстительными мужчиной и собственными чувствами, раскалённой лавой плескавшимися в моём сердце.

Набрала номер Тани, прижала трубку к уху…

Танька ответила сразу, тараторила без остановки:

— Ну, Олечка, если я решила закатать твою Маринку в асфальт, я так и сделала. Слушай! В соцсетях под всеми аккаунтами Маринки мы с моими знакомыми девчонками, а это пол Москвы, пишем что она злобная, жестокая тупица. Сразу понеслись комменты «что случилось»? Короче, уже все в курсе.

Мы завели акцию, организовали в сетях клуб обманутых жён. Ещё один клуб обманутых подруг. Всюду сияет портрет Маринки. Гнобим её артиллерийскими залпами. Написали, что она как лиса в сказке про лубяную избушку выгнала тебя из магазинов! Что тут началось. Так что выручку мы Маринке слили на год вперёд. Я всех наших подсуетила, те своих девчонок вытащили. Пришли, посдавали недавние покупки. Теперь магазинам бойкот, обещаю, Марина скоро поседеет. Рада?

— Таня, я скоро сама поседею. Мне тут врать приходится на каждом шагу.

Конечно, моя Таня самая настоящая лучшая подруга, а как враг вообще непревзойдённая. Раз решила отмстить за меня Маринке, не остановится.

— Ну, а ты как хотела, Олечка. Война это всегда грязь, ложь, кровь.

— Скажи, Танюш, как Цоллер поживает. Есть новости?

— В больнице он. С секретарём его связаться пыталась от твоего имени, даже слушать не стал. Надо ждать, когда вычухается Вадим Адамович. Инфаркт дело такое. Опасное и не быстрое.

— Тань, как думаешь, Сергей уже знает, что я на развод подала? Может, это я ему должна была про заявление сказать?

— Ой, Оль, не знаю. Душой я вся твоя. А вот для дела как лучше и сообразить не могу. Насчёт юридической поддержки. Ты не хочешь параллельно другую контору поискать? Не ждать Цоллера?

— Таня, как⁈ Я без документов. Живу очень далеко от города. Знаешь, кем работаю? Собачьей прислугой.

Таня молчала. Я слышала, она вздыхала.

— Оля, вот как решишь, я на твоей стороне. Всё сделаю. Кстати, у твоего благоверного козла тоже понеслись неприятности. С мужем говорила, твоему на вчерашней конференции некоторые руки не подали. Плохой знак. Для него. Ситуация с захватом имущества тестя даром ему не пройдёт. Вообще, как ты себя чувствуешь, Оль?