Книга Измена (не) моя любовь, страница 37 – Анна Эдельвейс

Я смочила салфетку, осторожно потёрла ему лоб, к счастью, кровь оказалась чужая.

Матвей молча наблюдал за мной.

Смотрела ему в глаза. Черные, глубокие. Даже лучики от морщин вокруг них были жёсткие, иголками проткнувшие кожу. Смотрели на меня изучающе, лучше в такие не всматриваться. Чувствовала, как слабела под откровенным взглядом заинтересованного мужчины. Это какое то сумасшествие. О Божечки, что со мной, куда я уплываю. Опустила глаза.

«Это работа, это просто работа!» — пыталась я убедить сама себя, «Не вздумай строить ему глазки и проникаться чувствами». Я искоса глядела на Матвея, оценивая свою двусмысленную позу.

Сидеть на столе не то что не удобно, а как то неловко. Попой ощущала холодный мрамор столешницы, пыталась удерживать колени вместе, а это знаете ли, не очень удобно. Ноги на весу постоянно разъезжались, спрыгнуть со стола без потери равновесия, а главное, сохраняя чувство неприступности и достоинства не получилось бы.

Матвей, пока я искала пути отступления, не торопясь достал бутылку вина, штопор. Близко наклонившись ко мне, потянулся рукой к шкафчику с фужерами. О, Божечки, на секунду я оторопела, затаила дыхание. Мне показалось, он меня сейчас поцелует. Его запах, плечо, небритая скула оказались в сантиметре от меня, я вжалась. Что со мной? Я ни в коем случае не искала встреч с мужчинами вообще. Матвей оказался в поле моего зрения совершенно случайно да и вообще, наше общение было больше похоже на перебрасывание мячика в теннисе. Причём мячика, заряженного сарказмом и злостью. Что же происходит сейчас.

Всё же он стоял слишком близко. Недопустимо близко. Сам момент и причина по которой я оказалась в интересной позе перед его лицом навевал очень специфические мысли. Вокруг нас кипятился градус сексуальности, мы постепенно втягивались в двусмысленные роли. Надо было этому положить конец, но как.

Не хотелось выглядеть неблагодарной золушкой, как никак меня спас принц от трёх уродов. Однако, не хотелось оказаться в роли спящей царевны, которую целуют без её воли.

Матвей откупорил бутылку, плеснул в высокий бокал тягучий бурбон, протянул мне. Одной рукой держал свой, другой опёрся на столешницу, почти касаясь моего бедра. Он стоял так близко, я кажется, слышала его пульс. Вернее нет, не так. Я ничего не слышала из за собственного пульса, отбойным молотком долбящего в висках.

Матвей не скрывал взгляда, чертил глазами по моим губам:

— С этой минуты переходим на «ты». Давай выпьем за наше знакомство, девушка тайна.

— Матвей, я хотела поблагодарить тебя за спасение. Там в кафе…

Он не дал мне договорить, совершенно не обратив внимание на мои слова благодарности.

Поворачивая бокал с вином, рассматривая как бордовый шлейф багряного напитка окрашивает хрупкое стекло, задумчиво произнёс:

— Кто ты, Маша-Оля? — он отпил из бокала, пристально посмотрел мне в глаза: — Девушка, свалившаяся ниоткуда, потерявшая паспорт, понятия не имеющая что делать с собаками и совершенно не умеющая убирать? Зато прекрасно знающая французский и без картинки по памяти нарисовавшая Нотр-Дам.

Я опустила глаза. Не люблю я когда меня так рассматривают. Хищно и пристально. То есть я вру. Конечно, такой взгляд может только присниться. Тем более мужчина мне нравился. Безумно, остро, желанно. Я бы за ним по песку, босиком, бегом… лишь бы позвал. Только мне нельзя! Чтоб всё таки вырваться из его плена, хотелось слезть с жёсткой столешницы и спрятаться в комнате.