Книга Измена (не) моя любовь, страница 60 – Анна Эдельвейс

А Таня не унималась:

— Оль, вот видишь, как всё хорошо. Нахера было вообще из Москвы уезжать. Надо возвращаться, бери билет и срочно сюда. Закончится твой собачий плен.

— Я так рада, Таня! — внутри от радости всё билось бабочками, правда, они дружно сдохли, как только я сказала:

— Сегодня же скажу хозяйке, что срочно уезжаю. Пусть ищут другую няню.

— Ну ты идиотка, Оля? Даже не думай, не смей этого делать. Мы, хозяйки контор найма обслуги знаем эти истории как облупленные. Если женщина, устроившись недавно внезапно говорит об отъезде, значит за ней стоит авантюра, шитая белыми нитками. Тем более, у тебя паспорта нет. В смысле, у хозяев твоего паспорта нет. В полицию хочешь загреметь?

— Таня, ну как же так. Это же некрасиво.

— Короче, Оля, бери билет на поезд и вали оттуда по-тихому. На столе записку оставь, и то, чтоб тебя не сразу хватились и не стали по моргам искать. Всё поняла?

— Таня, а как же твоя свояченица? Я же ей всю репутацию испорчу своим побегом.

— Оль, я же тебе главное забыла сказать! Прикинь, к ней приходили по твою душу! Не знает кто, но явно не простые мальчики. Расспрашивали про тебя, она отнекивалась. Сказала, что паспорт ты потеряла, что-то набрехала им. Говорит, если бы знала о тебе что то, сразу бы выложила им всю правду как на духу. До того испугалась. Конечно, сдала им мой номер, но мне пока не звонили. Кто это был, откуда ветер не знаю. Может, твой Серёжа щупальцы раскинул, так тебе надо поторопиться оттуда.

— Я потороплюсь, конечно.

— Так я и отстала от тебя. Я буду висеть на трубке, быстро заказывай билет на поезд. Говори дату, я тебя встречу. С шампанским.

Если бы нас кто послушал, решили бы, что Таня много пьёт. Это совсем не так. Она вообще пила редко. Бокал в руках и постоянные шуточки про алкоголь это всего лишь внешняя защита.

Таня влезла в эту шкуру, чтоб никто не мог влезть ей в душу. В своё время у Тани случилась замершая беременность на большом сроке. Она к тому времени уже накупила ползунков, носочков.

Потом Таня долго выбиралась из кладбищенских цепей, из церквей, куда её унесло горе. По-моему, она до сих пор не оправилась от потери. Тем более забеременеть больше у неё не получалось.

Эх, сколько у каждой у нас скрыто там, в глубине души. Разве кому расскажешь.

Я рылась по сайтам, буквы прыгали перед глазами, цифры от нервов сливались в одну полосу. Чёрт, ближайший поезд в понедельник утром. Боковая плацкарта. Купила билет, Софи весело залаяла, увидела, что в сад вышли Светочка с Черепахой.

Собака впрыгнула на тележку (привычку даже собаки не теряют), готовая ехать к старушенциям. Меня пробило холодным потом, я скороговоркой всё сказала Тане про поезд, она пообещала меня встретить и напоследок вдруг спросила:

— Олечка, а с мужичком у тебя как? Закрутилась любофф? Жаль, не увижу его. Хоть бы одним глазком взглянуть на него.

— А мои бы глаза на него вообще не смотрели. Сюда невеста его приехала, так что, я здесь третья лишняя.

Я и вправду так считала. Ну что же. Билет у меня в кармане, буду ехать в поезде, смотреть в окно и оплакивать свою закончившуюся историю несостоявшейся любви…

По регламенту надо было ещё гулять с Софи. Я сидела на траве, собака охотилась за живностью. У меня всё подрагивало внутри. Надо было сообразить как заказать такси, как выйти из дома с вещами так, чтоб никто не заметил.