Книга Измена (не) моя любовь, страница 70 – Анна Эдельвейс

— У хозяйки, у Светланы Ильиничны.

— Маша, будь внимательна и аккуратна. У неё на счету каждая секунда. Вообще возраст оставляет плохие перспективы.

— Дима, ты не можешь так плохо говорить о Светлане Ильиничне.

— Причём здесь она? Я о собаке. О Софи. По человеческим меркам ей 80.

— Да? — я с удивлением уставилась на Диму, — Бедненькая.

Я всё ещё не восстановила дыхание. Дима срочно вызвал меня на веранду, я была ему благодарна за это. Минутой раньше меня позвала Светочка, она вспомнила о Софи, ей хотелась побаловать свою «деточку» вниманием. А мне так не хотелось сидеть в уголке и ловить ненавистные взгляды Черепахи. Эта тень из преисподней порядком портила мне настроение.

— Так, Маша, — Дима, как всегда, командовал: — Тут небольшой аврал. Надо подготовить нижнюю веранду. Твоя задача перетянуть подушки на ротанговых креслах. Кресла справа, подушки слева. Чехлы сейчас принесу. Вопросы?

Кто же в здравом уме будет Диме вопросы задавать. Я молча перетаскивала тяжеленные кресла, ставила их к низким витым столикам, полукругом обрамляющим балюстраду летнего балкона. Пыталась хорошо делать свою работу, но мысли мои были слишком далеко.

Вопросы, сомнения и решения, которые надо было принять, не давали мне покоя. Дима притащил коричнево — оранжевые чехлы. Они так туго натягивались на поролоновые подушки, вот кто их шил! Ротанговая мебель на днищах была с мелкими трещинками, цепляла кожу, я вся уже исцарапалась. Примерно половина подушек с кресел уже была готова, когда взмыленный Дима принёс новую кипу чехлов, велел всё переделать.

Надеть не коричнево-оранжевые чехлы, а бело-голубые! Я оглядела безмолвную армию переодетых кресел и от злости хотела взвыть: — Дима, мужчина с причёской «я чувствую ветер», что я тебе сделала⁉

Теперь предстояло всё это снять и снова засовывать чёртовы подушки в другие чехлы. Это же форменное издевательство. Я торопилась как могла, видела Варьку, обезьяной прыгающую по стремянке. Раскачиваясь, балансируя на носочках, она тянулась к потолку, снимая занавески. Полотнища полосатыми флагами хлопали на ветру, угрожая снести бедную Варьку со всеми стремянками, крючками и тд.

Девочки с кухни суетились под длиннющим составным столом, выравнивали высоту ножек, чтоб совпали столешницы и не качались.

Я, делая монотонную работу всё думала о вулкане собственных страстей. Через несколько дней я уеду. У меня душа шла на баррикады: как я посмею обмануть людей и уйти незаметно, как воровка, как преступница. А Матвей? Я же влюблена в него, может быть в шутку, но он сказал что любит меня! Мне бы от радости на крыльях летать, я ведь сама влюблена в него. И что? Вот так сбегу? Нет, так не пойдёт. Надо поговорить с кем то, кто то должен помочь мне выпутаться из моей ловушки, которую я сплела сама себе.

— Маша!

Окрик Димы чуть не оставил меня заикой. Кто то от неожиданности стукнулся головой под столом. Дима мастер создать рабочее напряжение.

— Что ты возишься, Маша! — Дима промокал лысый лоб белоснежным платочком: — Тебе даже такое простое дело нельзя поручить.

— Лучше бы ты мохито принёс. Да, кстати, Дима, а где будет сидеть Милена?

— Зачем тебе?

— Намажу её подушку на кресле скипидаром, — я расхохоталась: — У тебя есть скипидар?

— Ох, Маша, неугомонная ты наша, не связывайся с ней! Не уверен, что ты с ней справишься.