Книга Измена (не) моя любовь, страница 83 – Анна Эдельвейс

— Вы так холодны, милая. С вами нет сладу. Вы женщина вьюга, женщина несчастье, стоит начать с такой как вы говорить, становится холодно. Я могу обидеться.

Фу, блин, с каждой минутой слушать его было всё противнее. Голос такой медовый, липучий… Ненавижу таких мужиков. Наверняка дома куча детишек и затюканная жена.

Моего обольстителя кто то отвлёк, Дима оказался рядом, осторожно шепнул мне на ухо так, чтоб никто не слышал:

— Маша, осторожно. Не груби ему. Это довольно опасный, мстительный, безумно своенравный чёрт. Если что, кивни мне, спасу тебя.

Дима сразу отплыл, снова стал незаметным, однако все, кем он командовал, видели его из всех углов. Вот молодец Димка, реально лучший из домоправителей.

В это время ко мне повернулся свежеиспечённый дон жуан, довольно нахально положил мне руку на талию, попробовал притянуть к себе, я чётко сказала ему шёпотом:

— Я тебе сейчас руку сломаю.

— Чего! — его лицо вытянулось, рот некрасиво открылся, губы провисли влажными варениками.

— Я здесь нянькой у собаки работаю, а не проституткой. Если что.

Он как то вдруг пошёл на попятную, может быть потому, что на нас стали обращать внимание.

Трусливая сволочь! Стараясь сделать вид, что «он не такой», прошипел:

— Вы можете унять свою питомицу? Она уже порядком всем надоела. Лает как оглашенная.

— Нет не могу. У неё работа такая на уродов лаять. Попробуйте сами.

— Хотите, чтоб она вцепилась мне в руку?

— Выбирайте сами. Или она или я испорчу вам анатомию тела.

— Что нянька, что собака — обе зубастые как волчицы. — Он уже отходил, сказал специально громко. Конечно, тут же получил от меня сдачу:

— О, это часть моей работы возить Софи к собачьему стоматологу. Чтоб ничто и никто не омрачал её оскал. Ну, вы поняли.

Я шла к выходу собираясь убраться прочь из этого цирка, подумала, может быть не дожидаясь утра уехать сейчас? Софи устала, ей пора спать. Отвезу её в комнату, возьму вещи, оставлю записку и уеду?

Пока прикидывала с какой стороны начать пилить сук, на котором сижу, в зал вошла Милена и как то странно посмотрев на меня перегородила дорогу. Из за её спины выглянула и сразу куда то исчезла Варя.

В воздухе разлилась отрава. Знаете, такое ощущение, когда носом тянешь запах газа и сразу в сердце срабатывает сирена: опасность. Вот и сейчас случилось то же самое, только помноженное на 10. Нет, на сто!

Милена громко, так, чтоб все слышали проорала перекрикивая оркестр:

— Послушайте! Какая новость! — она трясла на вытянутой руке паспорт. — Оказывается вот эта собачья нянька вовсе не Маша. А совсем другой человек. Её зовут Ольга Жданова и прописана она в Москве. Вероятно, это преступница, скрывающаяся от тюрьмы. Надо вызвать полицию!

Первым желанием было спрятаться. Меня только что раскрыли. Я стояла как голая на всеобщем обозрении.

Меня рассматривали как галерного раба, ворвавшегося на царскую вечеринку.

Душа затравленным зверем встала на дыбы, ощерилась. Спина стала деревянной, миллион игл пронзили страхом, ко мне вернулась жизнь, вернее ужас за свою будущую жизнь. Сердце рвануло в сумасшедшие бега, зашлось от скорости, в горле всё сжалось, я не могла вздохнуть.

Мужчины, даже те, что были заняты разговорами, повернулись на звук тишины ища глазами эпицентр назревающего цунами. Дамы чисто по женски сканировали меня всю. Зло, по-бабьи изощрённо и с любопытством всматривались в меня. Повисла хрустальная тишина. Настолько звонкая, что стоило только вздохнуть и она расколола бы пространство, снесла бы всё вихрем негодования. Всё это длилось ровно секунду, может две… За это время пролетела вся моя жизнь, промелькнули на быстрой перемотке мгновения знакомства, улыбки, глаза Матвея. Это был единственный человек, перед которым мне было стыдно.