Книга Месть. Под маской нежности, страница 18 – Алла Нестерова

Кабинет отца занимал весь последний этаж бизнес-центра. Панорамные окна, дорогая мебель, картины известных художников. Империя, построенная за тридцать лет честного труда.

Папа встретил меня объятиями:

— Маргоша! Что за срочность? Всё в порядке?

Я села напротив него, достала флешку, папку с документами:

— Папа, то, что я тебе сейчас покажу... Пожалуйста, постарайся сохранить спокойствие.

Я сидела в кабинете отца, сжимая флешку с доказательствами так, будто она была последним якорем, удерживающим меня от падения в пропасть. Папа, Александр Викторович, восседал за массивным дубовым столом, перелистывая копии документов, которые я ему передала. Его лицо, обычно непроницаемое, как гранит, менялось с каждой страницей: от хмурого недоумения к шоку, а затем к холодной, едва сдерживаемой ярости. Руки, привыкшие подписывать многомиллионные контракты без тени сомнения, теперь дрожали, сминая края бумаг.

— Сволочь, — прорычал он, отшвырнув документы на стол. Голос, низкий и тяжёлый, резал воздух, как нож. — Всех обвёл вокруг пальца. Мою службу безопасности, моих партнёров и друзей… Меня! Я принял его как сына, а он начал обворовывать мою компанию!

Он ударил кулаком по столу, отчего стакан с водой дрогнул. Его глаза, обычно тёплые, когда он смотрел на меня, теперь горели стальным огнём. Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Папа, прости, — я коснулась его руки, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. — Я должна была раньше что-то заподозрить.

Он резко повернулся ко мне, его взгляд смягчился, но лишь на мгновение.

— Ты не виновата, Рита, — отрезал он, сжав мою ладонь так, что я почувствовала его силу. — Это я был слеп. Доверял этому подонку, а он… — Он замолчал, стиснув зубы, и я видела, как в нём кипит ярость. — Мы это исправим. Сейчас же.

Он потянулся к селектору, но я остановила его, подняв руку.

— Пап, подожди. Если мы сейчас начнём действовать открыто, Михаил почует неладное и успеет замести следы.

Отец нахмурился, его густые брови сошлись на переносице, но он откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Говори, что у тебя на уме, Марго, — его тон был требовательным, но в нём чувствовалась искренняя готовность слушать.

— Отзови его доверенность, но сделай это аккуратно, — начала я, стараясь говорить чётко, несмотря на бешено колотящееся сердце. — Скажи, что в компании внеплановый аудит, и ты временно ограничиваешь полномочия всех директоров, чтобы избежать конфликта интересов. Это звучит нейтрально, он не заподозрит подвоха. И ещё… все сделки и платежи должны проходить только через твою визу, приостанови его право первой подписи платёжных поручений в банке. Это отрежет ему доступ к финансам.

Папа постучал пальцами по столу, его глаза сузились, пока он обдумывал мои слова. Затем уголок его рта дёрнулся в мрачной усмешке.

— Умно, Марго. Может, я зря оплачивал твою художественную школу? В тебе пропадает юрист, — он хмыкнул, но тут же посерьёзнел. — Хорошо, сделаем, как ты говоришь. Но я хочу, чтобы Виктор начал готовить документы для передачи в органы. Этот гад украл миллионы, и я раздавлю его, как таракана.

— Согласна, — кивнула я. — Но сначала ограничим его манёвры. Если он почует угрозу и успеет перевести деньги, мы потеряем шанс его прижать. Пусть сам себя загонит в угол.