Книга Месть. Под маской нежности, страница 8 – Алла Нестерова

Вера осторожно приподняла меня за локоть:

— Марго, может, пойдём отсюда?

Я отрицательно покачала головой и прижала палец к губам. Нельзя, чтобы он меня увидел. Не сейчас, когда я едва сдерживаю истерику. Мы сидели,

затаив дыхание, пока Михаил расплачивался, пока его шаги не удалились к выходу, пока не хлопнула дверь кафе.

Только тогда я позволила себе разрыдаться. Тихо, беззвучно, уткнувшись в салфетку. Вера обняла меня, гладила по спине, шептала что-то утешительное, но я не слышала слов. В ушах звучал только голос Михаила: «Скучная, предсказуемая», «лежит как бревно», «бедняжка».

— Сволочь, — наконец выдохнула Вера. — Какая же он сволочь. Марго, милая, ты не заслужила такого.

Я подняла на неё заплаканные глаза:

— Три года, Вера. Три года я жила с человеком, который меня ненавидит. Который использует меня ради денег моего отца.

— Что ты будешь делать? — осторожно спросила она.

Я вытерла слёзы, и в груди вместо боли начала зарождаться холодная ярость.

— Не знаю.

— Он сказал, что всё продумал. Значит, и мне нужно продумать свои действия. Сегодня я приду домой и буду вести себя как обычно. Как будто ничего не знаю.

Вера с сомнением посмотрела на меня:

— Ты сможешь? После всего, что услышала?

— Смогу, — я сжала кулаки. — Он три года притворялся. Я справлюсь с парой недель. Или месяцев. Сколько понадобится.

— Для чего?

— Чтобы отомстить, — я встала из-за стола. — Он думает, что я предсказуемая? Скучная? Что ж, посмотрим, как ему понравится, когда его тихая жена преподнесёт сюрприз.

Вера тоже поднялась, обеспокоенно глядя на меня:

Мы вышли из кафе. Холодный вечерний воздух обжёг лицо, но я была благодарна этому ощущению — оно отрезвляло.

— Спасибо, что была рядом, — я обняла Веру.

— Всегда пожалуйста. Марго... будь осторожна, ладно? И если что — звони в любое время.

Я кивнула и направилась к метро. По дороге домой я репетировала в голове: нужно вести себя естественно. Улыбаться. Целовать его в щёку. Слушать его рассказы о работе. Готовить ужин. Ложиться с ним в одну постель.

При последней мысли меня передёрнуло, но я взяла себя в руки. Он прав в одном — я действительно очень любила его. Любила настолько сильно, что эта любовь теперь превратится в такую же сильную ненависть.

Подходя к дому, я увидела в окне свет. Михаил уже вернулся. Наверное, сидит в гостиной, смотрит новости. Обычный вечер обычной семьи.

Я достала ключи, на секунду замерла перед дверью, потом расправила плечи и вошла.

— Привет, дорогой! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Я дома!

Михаил вынырнул из гостиной с улыбкой, от которой у любой другой женщины, не знающей правды, сердце бы растаяло. Его глаза искрились теплом, а от привычного одеколона с ноткой сандала в воздухе витал обманчивый уют.

— Привет, любимая! Как выставка? — он подошёл и чмокнул меня в щеку, от него пахло моим любимым одеколоном. — Я уже начал волноваться.

Любимая. Это слово полоснуло, как лезвие, но я, Маргарита, художница с душой, полной огня, не позволила себе дрогнуть. Я натянула улыбку, такую же яркую, как мои акварели, и поправила выбившуюся прядь рыжих волос.

— Замечательно! Столько талантливых детей, — я стянула туфли, стараясь не смотреть ему в глаза. — Ты ужинал?

— Ждал тебя, — он обнял меня за талию. — Подумал, может, закажем пиццу? Ты выглядишь уставшей.