Книга Месяц выбора, страница 6 – Аурика Синичкина, Александра Марс

— Да где мал, где мал! Огнекорень уже не найдешь, хорошо, что такой есть! А это не подвяло, это так и было! Болотное же растение!

— Да иди уже, болтушка! Мертвого заговоришь! Завтра чтоб как штык пришла! — замахнулась старуха на нас тростью.

— Да буду я, бабушка, буду! Ай, ушла уже!

Выбежав от Халлы, мы отошли на приличное расстояние от дома и только потом рассмеялись.

Мастерская не менялась: запах сосен, елей, кедра и еще каких-то деревьев да кучи опилок по углам. И папа, занятый очередным шкафом.

Когда мы зашли, отец стоял спиной к выходу, так что не сразу нас заметил. Я оглядела мастерскую, пытаясь найти следы преступления, а именно — кусок вяленого мяса или шелуху от рыбы, но ничего такого не было.

— Неужто нормально питался? — вслух спросила я.

— Конечно, все для тебя, знал же, что не любишь, когда не ем нормально, — папа даже голову не повернул.

— А я за этим внимательно следила, — этот мелодичный голос принадлежал Хельге, дочери Уны. Она, оказывается, тоже здесь.

— Хельга пару раз приносила мне рыбные пироги…,- запинаясь, промямлил отец, здоровый мужик с бородой, который даже иногда в дверь не помещается. Как дети малые, честное слово.

— Берт, ваши взаимные чувства уже ни для кого не тайна, — вот, Гуда иногда так сказанет, что хоть стой, хоть падай.

Оба влюбленных синхронно покраснели, чем вызвали в нас с подругой улыбки.

— Ну я, наверно это, пойду, — Хельга тепло улыбнулась, тряхнув своими темными волосами, посмотрела на папу влюбленным взглядом и упорхнула.

Отец посмотрел ей вслед с безнадежным обожанием в глазах.

— Когда свадьба? — Гуда сделала самый невинный вид, а папа подавился воздухом.

— Ладно, я тебе тут коттбулар принесла из оленины, — плотник аж вздохнул облегченно, — думала, не ешь ничего, а тут вот оказывается тебя с рук кормят, — я развязала мешок и достала остывшие мясные котлетки с сухарями.

У подруги слюнки потекли, и она быстро выхватила у меня еду и запихнула себе в рот.

— Да, отца-то твоего тут кормят, а я голодная, — сказала она, со скоростью горной реки пожирая котлетки.

Природа распределила таланты по — разному. Я хорошо готовлю, а она шьет и плетет потрясающие вещи. Как-то мы попробовали поменяться местами, но подруга чуть не спалила дом, а исколола себе все пальцы и испортила кожу. С тех пор мы не экспериментируем.

Я отдала оставшиеся котлетки Гуде, и мы с папой отправились домой.

Ночь, ступая мягкими лапами, окутала мир, завернув его в звездное одеяло. Я лежала и смотрела в потолок, обдумывая завтрашний день. Оборотни, Выбор, три недели в лесу, проведенные в борьбе за собственную свободу — все это омрачало мое существование. Но не намного. В конце концов, чем этот год отличается от всех предыдущих? Я также спокойно вернусь домой, и все снова встанет на свои места. Какого Фенрира я вообще об этом думаю?!

С этой мыслью я устало закрыла глаза и провалилась в крепкий сон.

Меня куда-то несли. Я не понимала, почему родители бегают, суетятся. И почему мама плачет. Мир был подернут серой дымкой. Испуг. Боль. Ярость. Почему мама испытывает это? Мамочка, тебе кто-то обидел? А этот голос папин. И папа тоже чем-то напуган. По чему мы бежим? И кто все эти люди? Мама, мамочка, где ты? Мама!

Я резко открыла глаза. Вот же ш…

Этот сон сниться мне уже два месяца, всю душу из меня вытянул. И главное все образы ускользают от меня стоит только открыть глаза. Как послевкусие остаются только эмоции Гнев, защитить во что бы то не стало, страх.