Книга Месяц выбора, страница 4 – Аурика Синичкина, Александра Марс

— Гуда, косы твои, ты меня когда-нибудь ими убьёшь! — я начала картинно отплевываться от якобы залетевших мне в рот волос.

— Я ей тоже самое говорю, — хохотнул Бьёрн.

— Папа! — девушка смешно надула губы. — Ну так куда ты сейчас? К Берту? Я с тобой! А то уже помираю со скуки! Только плащ захвачу!

— Не разнеси все по дороге! — крикнул я ей вслед.

— Только ради тебя! — донеслось до меня с лестницы.

— От две ундины, — снова хохотнул кузнец. — Удивляюсь иногда, как наш городок еще стоит!

Гуда спустилась с лестницы уже в плаще, держа что-то в руке.

— Держи, — она протянула мне узелки, не глядя

— О, благодарю, — также не глядя я их взяла.

Бьёрн удивленно посмотрел сначала на дочь, потом на меня.

— Вы что, читаете мысли друг друга?

Мы с Гудой переглянулись, синхронно пожали плечами и вылетели из кузницы быстрее, чем рябчик улепетывает от куницы.

Мир вечером преображается. Ярко-зеленые листья деревьев приобретают теплый медовый оттенок, цветы, недавно пестрившие всеми цветами радуги, будто успокаиваются, становясь нежнее. Люди тоже меняются с наступлением вечера: они уже не спешат, не летят сломя голову, а идут спокойно и размеренно, на их лицах появляются добрые улыбки, и они начинают осматриваться, подмечая красоту природы.

Вечер — волшебное время, когда солнце не палит, а согревает, когда в воздухе витает нежность и тепло, когда хочется любоваться и любоваться величественным небесным светилом, медленно уходящим на покой за горизонт. Я люблю вечер.

Мы прошли улицу, от которой до мастерского отца рукой подать, но решили не спешить.

— Уже завтра в город прибудут оборотни, — задумчиво сказала Гуда, глядя перед собой.

Я, не ожидавшая, что она нарушит уютное молчание, повернулась и невольно залюбовалась игрой света в её волосах. Да, она получила свое прозвище именно за эти шикарные косы цвета золота. Меня вот называют дочерью богини охоты только потому, что моих настоящих родителей никто не знал. Папа рассказывал мне, как нашел меня в лесу в дупле упавшего дерева, замерзшую и ослабшую. Теперь он постоянно шутит, что плотник нашел ребенка в дереве. Не иначе, знак богов.

— Ты не боишься? — тем временем мою подругу одолевали не самые веселые мысли.

— Чего мне бояться? Я не самая крупная рыба в реке, да и не во вкусе хвостатых. Мне два года наглядно это показывают.

Гуда посмотрела на меня одним из тех задумчиво-грустных взглядов, которые я никогда не могла понять, и улыбнулась. Тепло так.

Наша с ней дружба длиться сколько себя помню. Знакомство вышло, конечно, так себе, но зато потом! Когда зажили синяки и заросли проплешины от выдранных волос, мы стали просто не разлей вода!

— Кстати, ты все пропустила! — подпрыгнула Гуда. — В нашу глушь завезли, — тут она понизила голос до шепота, — новый роман мадам Руи!

— Да быть не может, еще же неделя?! — чуть не взвизгнула я. — И что, ты его уже получила? Как называется? Продолжение про сэра Ротшильда? Или про леди Вивьен?

— Не сыпь вопросами, сама не знаю! — воскликнула подруга. — Только вчера привезли, мне по секрету шепнула Магрит. Только она не знает, сможет ли отложить пару книг теперь, отец у нее после того случая стал строже.

— Ох, да, глупо тогда получилось, — вздохнула я. — Ну, зато мы теперь знаем, где прятать точно не надо, — похихикала.